Вперед в прошлое 14 - Денис Ратманов

— Юрчик, а откуда у тебя синяк?

Я кивнул Илье и начал заходить Силину за спину, Илья — с другой стороны. Боясь попасть в окружение, Силин запаниковал, попятился, но уперся в Рамиля, который его легонько толкнул. Димоны тоже участвовали в окружении.

— Ну, как тебе? — поинтересовался я — Силин развернулся ко мне, его глазки бегали, ноздри раздувались. — Как тебе, когда на одного — толпой?

— Че я сделал? — запоздало заблеял он.

— Ты знаешь что, — бросил Рамиль. — Стрелка, да? Молись, плесень!

Я сказал:

— Прежде чем затевать войну, надо подумать, какие будут последствия.

— Стрелку? Окей, — осмелел Силин и выпятил грудь. — Сегодня после шестого урока.

— У нас пять уроков, а ждать — чести много. В субботу. В курилке. В девять утра. Как раз учителей не будет. Зато знаешь, что будет? Больно. Вам.

— Да я… да вы…

— Вот и посмотрим, что я и что вы. И остальным передай. Если не придете, вам же хуже.

Проходящий мимо директор вытянул шею, остановился.

— Уходим, — скомандовал Илья, шагнул к расписанию, делая вид, что сверяется с ним.

Силин скользнул вправо и пошел прочь — боком, как краб. А когда прозвенел звонок, и мы развернулись к лестнице, чтобы идти на английский, Силин крикнул в спину:

— Жополизы!

Рамиль рванулся к нему, но я схватил его за руку, сбавил шаг и сказал, чтобы слышал и Силин, и директор:

— Не ведись на детские провокации.

Я не ставил целью нагнуть Силина и тех, кто с ним. Мы все в одной тонущей реальности. Нагнуть их проще простого — и озлобить. Я ставил более сложную цель: договориться с теми, кто считал меня врагом. С Чумой же получилось, и с Райко получилось… хотя это вопрос спорный. Вдруг Гаечка права, и он втихаря мутит воду у нас за спиной?

На английском мы разделились на две группы. Памфилов был в моей группе, как и Илья, Гаечка и Кабанов. Потому мы раньше Димонов и Рамиля узнали, что с Памфиловым все в порядке, он просто на десять минут опоздал.

Вломился в кабинет, запыхавшись, приложил руку к груди и взмолился:

— Илона Анатольевна! Извините, опоздал на автобус. Можно войти?

— Быстрее, Денис, — не глядя на него, сказала англичанка.

Памфилов брякнулся на стул, мы вчетвером посмотрели на него. Он был целым и невредимым, но говорить ничего не мог по понятной причине.

Урок превратился в пытку. Мы не учительницу слушали, а ждали звонка. Гаечка «четверку» получила, хотя у нее всегда были «пятерки».

Когда наконец прозвенел звонок, мы за пару секунд собрали сумки и высыпали в коридор, окружили Памфилова.

Не дожидаясь вопросов, он сказал:

— Про Мановара знаете, да? А меня пасли.

— И кто на нас наехал? — спросил Илья, покосился на Илону Анатольевну, проходящую мимо с журналом.

— Меня пасли Москва, Шипа и Красюк. На Мановара напали они же и Силин.

— У Силина рожа разбита, — радостно поделилась Гаечка.

— У Красюка вообще расквашена, он потому в школу не пришел, — сказал Ден.

Рамиль ударил кулаком по ладони и воскликнул:

— Ай да Мановар! А девки?

Ден развел руками.

— Я не в курсе. На Егора весь класс зуб точит, там девки верховодят, как я понял. Две отличницы, АняТаня. Самим мараться западло, они тупых подговаривают, в уши им гадят. Ну и старшеклассники подключились, в десятом до фига отмороженных баб. Мне за Лику волнительно, она же с нами, и ее за это могут наказать! Мановар — парень, он может за себя постоять, а Лика… Ей же еще год с этими утырками учиться!

Однозначно, Дену нравится моя сводная сестра, но девочки постарше редко выбирают ровесников. Снова пришла мысль о Вере, и я отогнал ее. Ну вот опять! Так хорошо получалось не думать о ней, это все весна виновата.

— Надо что-то решать, — подытожил я и честно признался: — Вот только ситуация с девочками-инициаторами конфликта загоняет меня в тупик. Что с ними делать? Как-то не улыбается их бить, хотя знаете что? Когда спецназ уничтожает террористов, в первую очередь отстреливают женщин.

— Почему? — удивился Илья.

— Откуда знаешь? — спросил Кабанов.

— Так пишут в инструкциях по обезвреживанию террористов. Потому что женщины самые непредсказуемые и отмороженные, — ответил я. — Но мы не спецназ. Приличному человеку женщин бить нельзя.

Мы двинулись к кабинету химии на третий этаж, где нас ждали Димоны и Рамиль. Отойдя к окну в коридоре, Ден рассказал то, что мы уже слышали. Все посмотрели на Гаечку, которая побледнела и закусила губу — типа вот у нас есть девушка, она с себе подобными лучше разберется.

— Нет! — пресек я неродившееся предложение. — Саша — нормальный человек, честный, к тому же она единственная девушка-боец. Шипа и Москва — отмороженные здоровые кобылы, ей с ними не о чем говорить. Да и не с ними нужно разговаривать.

— И что делать? — растерянно спросил Минаев. — Все смотрят косо, шипят в спину. Я уже отвык.

— В субботу стрелка, — выпалил Рамиль, — вы не слышали, что ли? Припугнем, и все затихнет.

— Я к Райко подсяду, — шепнул Кабанов. — Сработаю разведчиком, прикинусь, что мы с вами поссорились. Если это он воду мутит, я выясню…

Мимо как раз проходил Петюня с Плямом, Памфилов сделал зверское лицо и толкнул Санька.

— Офигел совсем?

Кабанов обалдел от неожиданности, но сообразил, что Ден ему подыгрывает, и сказал:

— Ну и пошли вы! — И гордо зашагал за Райко, сел с ним за парту.

И снова звонок. Если ждешь его, кажется, он не звонит целую вечность, а когда не нужен — пожалуйста! Теперь надо пережить нудную химию, ответить химичке и думать, что делать дальше.

На большой перемене мы, как водится, пошли перекусывать в столовую за наш столик возле колонны. Раньше тут были только малообеспеченные, которые питаются бесплатно, но мы задали тренд, и ходить в столовую стало модно — типа могу себе позволить. Что примечательно, наш столик никогда не занимали. Кабанов и Райко еще не пришли, я купил себе ватрушку с компотом и прислушивался, присматривался. Вон восьмиклассники смотрят — с завистью и уважением. Вон Бузя машет рукой, а вон Света улыбается от уха до уха. Она одна, одноклассники сторонятся ее.

Старших нет. Ни одного человека нет! Зато две принцессы, Аня и Таня, встали в очередь за мелкотой, купили себе по компоту и пристроились за столик, где доедала Желткова. Они жили очень бедно, и единственное, что могли себе позволить — копеечный компот. Как только Любка ушла, девчонки