Чужие звезды - Андрей Алексеевич Панченко

Несколько секунд в рубке было тихо.

— Вышли штатно, — доложил Тимур. — Система Солнца. Запрос от орбитального контроля уже идёт.

Я смотрел на картинку, увеличенную до максимума. Голубая планета висела в пустоте, спокойная, живая. Облака, океаны, ночная сторона с сеткой огней. Всё так же. И в то же время — иначе. Блокада ощущалась. В системе было слишком много военных сигнатур. Не агрессивных, но плотных. Земля жила под давлением.

— Входящий вызов, — сказал связист. — Орбитальный штаб Земли.

— Принимай.

Голограф вспыхнул. На связи — знакомое лицо. Сергей. Мой бывший подчиненный, который после моего ухода возглавил военно-космические силы Солнечной системы. Он ничуть не изменился за прошедшие годы, только взгляд какой-то усталый и напряженный. Увидев меня, он закусил губу, но тут же собрался, и заговорил официально.

— Линкор «Земля», подтверждаю вашу идентификацию. Добро пожаловать в систему. Просим следовать по выделенному коридору к орбитальному комплексу «Центр-1». Вооружение держать в пассивном режиме.

— Принято, — ответил я улыбнувшись. — Следуем по коридору. Я тоже рад тебя видеть дружище.

Лицо Сергея вспыхнуло краской, он явно хотел ответить на моё приветствие, но разговор наверняка записывался, и он пересилил себя. Не может командующий иметь в друзьях пирата и бандита… Связь оборвалась. Кира стояла рядом, не отрывая взгляда от планеты.

— Ты нервничаешь, — сказала она тихо.

— Нет, — ответил я. — Просто считаю.

— Что?

— Сколько лет я не видел её вживую.

Мы шли медленно. Демонстративно. Без манёвров, без резких коррекций. Сопровождение держалось на дистанции — два тяжёлых корабля Земли и пара наших крейсеров в удалённой точке, как и было оговорено.

— Нас сканируют, — доложил оператор. — Глубокий уровень. Но в рамках протокола.

— Пусть сканируют, — сказал я. — Нам скрывать нечего.

Это было не совсем правдой, но формально — да.

Линкор медленно вышел на орбиту. И вот тогда я увидел Землю во всей красе. Живую. Голубизна океанов резала глаз. Над ними стелились спирали облаков. На клочках суши проступали шрамы из горных цепей, зеленели леса. Я мгновенно узнал силуэты континентов, которые каждый землянин знал наизусть.

Я не позволил себе лишней паузы.

— Подготовить мой катер, — сказал я. — Высадка через двадцать минут.

Кира посмотрела на меня внимательно.

— Ты готов?

— Нет, — честно ответил я. — Но полечу всё равно.

Спуск был коротким. Катер прошёл сквозь атмосферу мягко, почти бесшумно. Под нами — облака, потом материк. Города. Дороги. Река, блеснувшая серебром. Я поймал себя на том, что ищу знакомые очертания.

— Посадка через три минуты, — доложил пилот.

Когда посадочные опоры коснулись посадочной площадки правительственного комплекса, я не сразу поднялся.

Двадцать лет.

За это время я построил колонию в другой галактике. Водил свой флот в бой. Пережил войну с машинами, которые могли резать пространство. Подчинил себе древнюю биосистему. А сейчас почему-то тяжелее всего было просто открыть люк.

Я поднялся.

— Пошли, — сказал я своим.

Люк открылся. Воздух ударил в лицо — влажный, насыщенный запахами. Земной. Никакая система жизнеобеспечения так не пахнет.

На площадке стояли люди. Взвод охрана в тяжёлых скафандрах, правда с оружием закрепленном в транспортном положении. Несколько чиновников. И мой отец. Он не двигался, пока я не сделал первый шаг. Потом просто кивнул.

— Добро пожаловать домой, сын, — сказал он спокойно.

Я оглянулся на небо, где на орбите висел мой линкор. Дом? Если сравнить время, проведенное мной на Земле и в космосе, то большую часть своей жизни я провел именно в черной пустоте между звездами. И пусть я попал в космос случайно, но, когда была возможность вернутся и жить тихой и спокойной жизнью, я выбрал разлуку со своей планетой и родными. Ради них же самих. Ради Земли. Я дома.

— Потопали — Прервал мои мысли отец — Дел много сынок, и чем быстрее мы их закончим, тем быстрее ты сможешь увидеть маму, брата, сестру и племянников. Я уже договорился, если мы закончим все формальности, никто не будет тебя беспокоить до вылета на переговоры.

— Потопали. — Грустно вздохнул я.

И мы пошли внутрь — туда, где должны были решить, с чем именно я полечу дальше на Базис: с общей позицией… или с очередным расколом.

Внутри всё было слишком знакомо и слишком чуждо одновременно. Коридоры — стерильные, ровные, с подсветкой по швам панелей. Запах — не металл и озон корабля, а полимеры, антисептик и тёплый воздух, который гоняли по вентиляции так, будто на Земле кто-то всё ещё боялся сквозняков. Люди — в форме, в костюмах, с планшетами. И у всех один и тот же взгляд: «это он!» и «что теперь?».

Охрана шла на полшага сзади, держась так, чтобы и не давить, и не выглядеть расслабленно. У них оружие в транспортном положении, но я то знаю, что это ничего не значит. Привести орудие в боевой режим можно за секунду. Отец шёл впереди, не оборачиваясь. Он не суетился. Просто вёл, как ведут по цеху: быстро, без лишних слов, по маршруту, который уже просчитан. Кира шла рядом, ровная, собранная. И это было важно: она видела всё — камеры в углах, точки активного сканирования, поведенческие паттерны охраны. И я чувствовал, как мой симбиот тихо отмечает в фоне лишние частоты, чужие датчики, слепые зоны.

Мы остановились у двери без маркировки. Только тонкая линия считывателя и два солдата в тяжёлой броне по бокам. Отец приложил ладонь к панели. Дверь ушла в стену бесшумно.

— Заходи, — сказал он. — Тут тебя уже ждут.

Я вошёл первым.

Кабинет оказался совсем не таким, как я ожидал. Обычная рабочая комната с панорамным окном на вечерний город. На столе — открытые файлы, стакан с остывшим чаем и карта Солнечной системы, зависшая в голографическом поле.

Когда я вошёл, Сергей поднялся первым. На этот раз он даже не попытался держать официальную маску.

— Ну здравствуй, командир! — сказал он и шагнул ко мне.

Мы обнялись коротко, по-мужски. Без лишних слов.

— Смотрю, всё ещё не сдался, — добавил он.

— А ты всё ещё делаешь вид, что держишь систему под контролем, — ответил я.

— Делаю, — усмехнулся он. — И иногда даже получается.

За столом сидел ещё один человек. Он не встал сразу. Просто смотрел, прищурившись, как будто проверял — не привиделся ли я