Чужие звезды - Андрей Алексеевич Панченко

— Привет сестрёнка. — Я поймал мелкую и прижал к себе — Если всё, что мы с батей задумали пройдет нормально, то будем видится часто.

— Ладно, — кивнула она, легко освободившись от моей железной хватки. — Значит, можно пока не ругаться.

Её взгляд перескочил на близнецов.

— А это что за дубликаты?

— Мы не дубликаты, — возмутился Лёха. — Мы отдельные личности.

— Докажите, — сухо сказала Ира.

— Я умнее, — заявил Серёга.

— Я красивее, — парировал Лёха.

Андрей хмыкнул.

— Отлично. Один скромный, второй фантазёр. Порода чувствуется.

Он обошёл их кругом, как будто оценивал новеньких в команде.

— Батя, ты точно уверен, что это не эксперимент по клонированию какой-нибудь? Они что, из пробирок? И на тебя похожи, что капец! — Андрей явно остался доволен увиденным — У нас тут болото, конечно, но не настолько же.

— Уверен, — буркнул отец. — Мы и так, без пробирок размножаемся нормально. Вы вон меня уже прадедом сделали, а Найденовых уже на отдельную роту спецназа наберется. Ну, не полную конечно, хотя вы старательно стругаете пополнение.

Ира перевела взгляд на Киру.

— Кира, привет. Давно не виделись.

— Привет Ирчик, — спокойно ответила Кира и они крепко обнялись. — Смотрю, ты всё такая же.

— Это какая?

— Та, с кем лучше не спорить.

Ира усмехнулась.

— Правильно смотришь.

Мама хлопнула в ладоши.

— Всё, хватит на улице стоять. Баня топится, а стол ещё даже не накрыт. Девочки, за мной! Мужики наверняка с дороги голодные.

Мы двинулись к дому всей шумной компанией.

Близнецы шли чуть впереди, оглядываясь по сторонам.

— Пап, — тихо сказал Лёха, не отрывая взгляда от стены леса, который темнел вдали — это и есть твоя легендарная тайга?

— Она самая.

— Нормально, — оценил Серёга. — На полосу препятствий № 4 в учебке похожа. Я испытание по её прохождению на отлично сдал, ты балбес кстати тоже.

Андрей услышал и ухмыльнулся.

— Испытание? Парни, сначала научитесь баню топить, и в парилке со взрослыми дядями парится. У нас тут свои испытания.

Я посмотрел на дом, на дым над баней, на футбольные ворота у посадочной площадки. И поймал себя на простой мысли: здесь никто не ждёт от меня приказов, да и не ждал ничего сверхособенного. Только чтобы я снял ботинки у входа и не спорил с Ирой.

С последним будет сложнее.

Прошло два дня. Договор между Землёй и Живой подписали быстро. Без фанфар, без лишних речей. Формально — научно-экономическое сотрудничество. Фактически — признание того, что мы больше не просто колония, а отдельная сила. До вылёта на встречу в орбитальном узле оставалась неделя. Неделя тишины перед очередным витком большой политики.

И именно в эту неделю мы ушли в тайгу. Найденовы — мужская часть — в полном составе.

Без экзоскелетов и штурмовых комплексов. Без дронов-разведчиков. Без спутниковой поддержки и сенсорных пакетов.

Старое снаряжение двадцать первого века. Рюкзаки, котелки, термосы, старые охотничьи карабины. Батя достал из кладовки свой проверенный ствол, с которым ходил ещё до того, как слово «гиперпереход» стало бытовым.

— Никаких умных прицелов, — строго сказал он. — Только оптика и глазомер. Кто мазать будет — сам дрова рубит и дежурит по кухне. Над этим место связь блокируется, это можно сказать заповедник, так что и со спутников дичь вам не выследить.

— Это дискриминация технологически продвинутых форм жизни, — буркнул Серёга, проверяя ремень рюкзака.

— Это воспитание, — поправил Андрей.

Я шёл чуть позади, слушая, как хрустит под ногами сухая хвоя. Лес был живой. Не как в колонии — там всё просчитано, учтено, размечено. Здесь — просто лес. Старый. Густой. Равнодушный к договорам и флотам. Близнецы крутили головами.

— Батя, — тихо сказал Лёха, — тут реально нет сетки связи?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— А если что случится?

Андрей усмехнулся.

— Тогда вы и узнаете, зачем вас в учебке гоняли.

Батя шагал впереди, уверенно, как будто ему не семьдесят с хвостиком, а двадцать пять. Карабин на плече, нож на поясе, взгляд внимательный.

— Тайга — она простая, — сказал он, не оборачиваясь. — Если ты не дурак — выжить можно. Если дурак — быстро перестанешь быть проблемой.

— Философия, — заметил Серёга.

— Практика, — ответил я.

Мы устроили стоянку у старого ручья. Развели костёр. Близнецы поначалу пытались командовать процессом, но быстро выяснили, что костёр разводить, это не концентрат из аварийного пайка разогревать на горелке.

— Да твою мать! Чего он углями стреляет⁈ — недовольно сказал Лёха, дуя на тлеющий рукав.

— Потому что это дрова надо нормальные брать, а не что попало, — спокойно заметил Андрей. — Ты вот сосну сырую разжечь умудрился, молодец конечно, упрямый, но лучше бы лиственницу взял сухую, или березу. Это физика! В сосне смолы слишком много, а в любой сырой древесине много воды. После того, как на чурке образуется первый слой углей, вода в древесине закипает и начинает испаряться. Выход пар находит в преодолении слоя древесного угля на поверхности полена, поэтому мы слышим микровзрыв, сопровождающий разрыв волокон древесины. При этом верхние горящие кусочки древесины отлетают от полена. Учись студент, пока дядя жив!

К вечеру стало тихо. Лес будто притих, прислушиваясь. Мы сидели у костра, ели простую еду из котелков, и в этом было что-то странно правильное.

— Батя, — спросил Серёга, глядя на огонь, — ты правда так жил?

— Да.

— Без кораблей?

— Да.

— И тебе не скучно было?

Я посмотрел на тёмные силуэты сосен.

— Нет. Тогда я не знал, что бывает иначе.

Он кивнул, будто это многое объясняло. У парней культурный шок и разрыв шаблонов. А то ли ещё будет. Ту же Киру взять… я невольно улыбнулся, вспоминая сцену произошедшую сегодня утром. Я заглянул за провизией в мамины владения и сам остолбенел на минут, хотя такое зрелище уже наблюдал однажды. Парни как раз ушли на пробежку, после чего их сразу запрягли собирать снарягу, так что они представление пропустили.

Кира в сарафане. Не в биоскафандре. Не в боевом комбинезоне. А в лёгком, светлом сарафане, с убранными в косу волосами. На кухне.

Ира стояла рядом, рукава закатаны, нож в руке