Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

Но мы должны учитывать существование колоний потомков рептилоидов как в нашем рукаве Галактики — рукаве Ориона, так и в соседнем рукаве Персея, и тех миров, на которых Смотрящие проводили свои эксперименты по ноогенезу, а в их число, что уже бесспорно доказано, входит и наша Земля!

Впрочем, не буду пока делать слишком смелых заявлений.

Начну с культурологических аспектов «рептильных» цивилизаций — они достойны особого внимания в силу непохожести на привычные нам.

Я уже упоминала, что краеугольным камнем не только цивилизации Смотрящих, но и всех цивилизаций рептилоидов как биологического вида является примат онтологии. Почему так?

Выживание существ, неоднократно переживших множество глобальных катастроф (ледниковые периоды, падения астероидов, вспышки сверхновых), могло зависеть от максимально точного моделирования мира.

Интуитивные догадки и метод проб и ошибок — слишком рискованны. Ошибка в природе тождественна смерти. Поэтому познание Смотрящих должно быть детерминированным и предсказательным. Их мозг, более модульный и менее «эмоционально-ассоциативный», склонен к системному, целостному мышлению.

Они не довольствуются корреляцией («это работает, когда я делаю так»), им необходима каузальность («это работает, потому что происходит вот это, и это вытекает из фундаментального закона X»). Хаос и непредсказуемость — главное «зло» в их этической системе.

Технология как «чёрный ящик», принципы работы которого неизвестны, — это миниатюрный хаос, встроенный в их

упорядоченную реальность. Для разумных рептилий это психологически и культурно неприемлемо.

И здесь необходимо понимать — разум рептилоидов не хуже и не примитивнее человеческого, а просто иной. Он оптимизирован для выживания в другом эволюционном контексте: с жесткой социальной иерархией, ориентацией на прагматизм и эффективность, с совершенно иной сенсорной картиной мира, для нас почти невообразимой. Их наука и технология достигли тех же высот, что и наши, но философия, искусство, понимание добра и зла основаны на принципиально иных аксиомах.

Если у людей добро и зло во многом выросли из эмпатии, внутригрупповой кооперации и способности к абстрактному альтруизму, то у рептилоидов мораль построена на совершенно ином аксиоматическом фундаменте:

Аксиома №1: Иерархия — это не порядок, а сама суть бытия.

Для рептилоида мир не горизонтален, а вертикален. Каждое существо имеет место в пирамиде, определяемое силой, интеллектом, опытом и ресурсами.

«Добро» — это действия, укрепляющие иерархию и подтверждающие твой статус или статус твоего клана/семьи. Повиновение сильному — добродетель. Вызов вышестоящему без готовности победить и занять его место — глупость и зло (как нарушение закона природы).

«Зло» — это не «причинение страданий» как таковое, а хаос, подрыв устоев, безответственность. Слабость, ведущая к неустойчивости системы, может считаться большим злом, чем жестокость, направленная на поддержание порядка.

Следствие: их общество не стремилось бы к «равенству прав». Оно стремилось бы к ясной, предсказуемой и заслуженной иерархии. Социальная мобильность могла бы быть очень высокой (через поединки, испытания), но сама идея пирамиды — неоспорима.

Аксиома №2: Ресурсы конечны. Теплокровность требует огромных энергозатрат. В эволюционной истории рептилоидов борьба за энергию (пищу, тепло) была, возможно, даже острее, чем у млекопитающих.

«Добро» — это рациональное использование ресурсов, максимальная отдача от вложений, устранение неэффективности. Спасение слабого, который не выживет и не принесет пользы — расточительство, то есть зло.

«Зло» — это пустая трата энергии, сентиментальность, сохранение «балласта». Их этика могла бы быть близка к утилитаризму, но без человеческого «счастья большинства». Цель — выживание и превосходство группы/вида, а не благополучие индивида.

Следствие: у них могла существовать развитая система «оценки ценности особи». Неудачливых, разумеется, не убивали, но изолировали или понижали в статусе, если они могут быть полезны на низшей позиции.

Аксиома №3: Договор сильнее эмоциональной связи.

Их социализация строилась не на привязанности, а на взаимовыгодных альянсах, клановости и ритуальных обязательствах.

«Добро» — это непреложное соблюдение клятвы, договора, ритуального обещания. Предательство союзника, нарушение публичной клятвы — величайшее преступление, хуже убийства. (9-й круг Ада Алигьери).

«Зло» — это непредсказуемость, импульсивность, действия, которые продиктованы сиюминутными «чувствами» (в нашем понимании). Человеческое «я простил, потому что люблю» для них могло бы выглядеть как слабость и нарушение логики.

Следствие: их правовая система была бы невероятно детализированной и формализованной. Суду важны не мотивы, а факты и буква договора. Понятия «смягчающих обстоятельств» в нашем гуманном смысле могло бы не существовать. Но было бы четкое понимание «законной мести» и «ритуального удовлетворения».

4. Аксиома №4: Расширение и контроль — естественное право сильного.

Это прямое наследие территориального инстинкта рептилий.

«Добро» для вида/империи — это экспансия, захват новых ресурсов, подчинение (или уничтожение) конкурентов. Это не «злая агрессия», а программа выживания и процветания.

«Добро» для индивида внутри системы — служить этой экспансии на своем месте. Герой — не тот, кто спасает, а тот, кто завоевывает.

Следствие: их межзвездная экспансия могла бы носить исключительно колонизационный и ресурсный характер. Идея установления контакта на равных с менее развитой расой показалась бы им абсурдной. Либо ассимиляция (если раса полезна), либо очистка территории.

С Хомо сапиенс вышла особая история: Смотрящие сознательно растили иную разумную расу «на основе» млекопитающих, т. к. колонизировать Землю они тогда не могли, а их расчёты показали, что класс рептилий здесь неизбежно станет нишевым.

Как выглядела бы их моральная дилемма?

Проблема вагонетки (пять человек vs один): для рептилоида вопрос упирается не в «жизнь», а в ценность особей. Они бы быстро оценили статус, профессию, потенциал пяти и одного. Решение было бы холодно-рациональным. Более того, сама дилемма не вызвала бы у них эмоциональных терзаний.

Измена ради спасения близких: спасение «близких» (членов клана) могло бы быть оправдано, но только если это прямо прописано в их социальном кодексе как обязанность. Если же измена нанесла ущерб более высокому по статусу субъекту (империи, правителю), то она осталась бы преступлением, а спасение семьи — эгоистичным и недальновидным поступком.

Понятие «милосердия»: милосердие к поверженному противнику могло существовать только в двух случаях: 1) как демонстрация силы и статуса («я могу тебя пощадить, потому что ты для меня ничто»); 2) если противник может быть полезен в новом качестве (вассал, данник). Бескорыстного милосердия не было бы.

Итог:

Их «добро» — это сила, порядок, эффективность, верность договору и экспансия вида.

Их «зло» — это слабость, хаос, расточительство, предательство и изоляция.

Конфликт с человеческой цивилизацией западного типа мог бы возникнуть не потому, что они «злые», а потому, что фундаментальные «западные ценности» показались бы рептилоидам опасным, сентиментальным и иррациональным безумием, а то и лицемерием, угрожающим самим основам миропорядка. А западная неолиберальная этика в свою очередь сочла бы цивилизацию рептилоидов бесчеловечно жестокой и тоталитарной.

Истоки «примата онтологии»:

Я уже