Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

бродячее растение утащило меня совсем недалеко. Надо было спешить, чтобы засветло добраться до своих, а я, как дурак, искал шлем, небрежно отброшенный его светлостью. Наверное, обдышался свежим воздухом.

Шлем я нашел в поросли «надувной» травы, просвечивавшей жилками. Поднял, отряхнул… Нахлобучил и гордо выпрямился. Ну, не дурак ли?

Больше часа вдыхал и выдыхал без «горшка», и ничего, жив.

«Что б ты понимал!» — надменно подумал я, обращаясь к себе же, и огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия.

Нож у меня был — выглядывал из чехольчика на голенище «космического сапога». Среднее арифметическое между «финкой» и «боуи». Уже что-то.

Верх лезвия был зазубрен «под пилу», вот им-то я и отчикал довольно-таки прямую и крепкую палку. Обрезком воздушного корня привязал к ней рукоятку клинка — получилась пародия на тунгусское копье-пальму. Ну, хоть так…

Глухой, отдаленный грохот ЯРД заставил меня вздрогнуть. Я выбежал на середину поляны, и оглянулся. Гром усилился, раскатился, пугая лесных жителей, и вот далеко-далеко над дебрями взмыла «Эос», поднялась высоко-высоко, тая во облацех. Один лишь столб ионизированного воздуха остался, едва видимый, да и тот расплылся. Зато я точно знал, куда мне топать.

И зашагал.

В этом дурацком скафандре, тяжелом, громоздком и неудобном, особо не разбежишься. Как бы спецкостюм не облегчали, всё равно килограмм тридцать я на себе тащил. Ровно столько весили латы рыцарей, так они хоть верхом ездили, а не ковыляли по лесу на своих двоих…

Если разобраться, на Элене было бы уютно в наших комбинезонах. Днем припекает, по ночам тепло — экватор. Чего бояться? Вирусов? Так их тут нет, спасибо Смотрящим!

Послышался неясный звучок, и я замер, прислушиваясь. Выжить в земном лесу для меня не проблема, но здесь…

Я рассеянно похлопал по занятному дереву — один мощный ствол от комля расходился десятком стволиков потоньше. Они выгибались наружу, оставляя в середине пустой объем, как будто обтекая невидимый овал, и снова смыкались вверху, сплетаясь и завиваясь, распуская пучок перистых листьев.

Ствол дрогнул под моей ладонью, прогнулся, словно избегая касания, а та его сторона, что была обращена вовнутрь, стала вдруг пупырчатой — и завоняла, резко и дурманяще. Каждый пупырышек выдавливал пахучую смолку.

— Да ладно, ладно… — заворчал я. — Недотрога!

Миновав рощу каркасников, я выбрался к травянистой возвышенности, и поморщился. На пологом склоне прорастала еще одна «недотрога», вот только стволики были сжаты — они буквально раздавили «ящеропавиана», залезшего внутрь, и теперь, похоже, высасывали из тушки все соки.

«Видать, смолкой приманили», — мелькнуло у меня в голове.

Весело чирикая, из подлеска выбежали маленькие микрозаврики, величиной с упитанного голубя. Они носились кругами, забавно подпрыгивая, пробовали на вкус мои сапоги, но быстро в них разочаровались, и обступили хищное дерево. Стоило одному из микрозавров подпрыгнуть и вцепиться остренькими передними зубками в тугую плоть полуящера-полуобезьяны, как все дружно облепили дармовую добычу, для разнообразия выкусывая застывшие натёки той самой смолки.

Мелкие падальщики до того увлеклись, что не заметили, как к ним подкралась шестиногая игуана. С минуту она изображала абсолютно неподвижный трупик, одни только выпуклые круглые буркалы чуть заметно поворачивались, высматривая жертву, да кожистый мешок на горле ритмично сдувался и снова вспухал. И вдруг молниеносный щелчок длинного языка — плоский кончик-присоска сдернул ящерку. Та и пикнуть не успела, как могучие жабьи челюсти сжали хлипкий организм, будто тисками, круша косточки-спички. Еще одно слабое звено в пищевой цепочке…

Где-то через час я выбрался на крутой берег каньона. Разорвать толстый слой серого покрытия помогло планетотрясение, не иначе. Края разошлись, кое-где нависая массивными козырьками, а там, где металлопласт обвалился, вниз сползали осыпи.

Вот по такому склону, поросшему молодыми деревцами, я и спустился на самое дно ущелья, где бурлила не широкая, но полноводная речка. Она текла в нужную мне сторону, и нам с ней было по дороге.

Мастерить плот было недосуг, да и зачем? Я зашел в воду по пояс, лег — и поплыл. Нет, так не годится, ноги цепляются за дно.

Пустяки, дело житейское! Опустим лицевой щиток, наддуем слегка скафандр…

Я всплыл, раскинув руки и ноги, и течение понесло меня мимо обрывов и конусов выноса, через путаницу воздушных корней, сосущих воду прямо из потока.

Поверху, по кромке серого пласта долго бежал ящеропавиан, пронзительно визжа да поглядывая вниз, на меня, а начальник экспедиции величаво проплывал мимо, самому себе напоминая уроненную игрушку.

— Тихо, Танечка, не плачь, — с выражением продекламировал я, глядя в розовое небо, — не утонет в речке мяч…

Тот же день, позже

Борт корабля «Аврора»

Разгрузка, заправка, долгие сборы всю душу повымотали Сполдингу. Но вот, наконец-то, Станкявичюс, Клосс и Бирский скрылись за люком переходного отсека. Еще бесконечные пять минут — и посадочный модуль расстыковался с кораблем-маткой.

«Иных уж нет, а те далече», — пришла герцогу на ум случайно услышанная строчка. Подходяще…

Рута Шимшони, вздыхая, покинула ЦПУ, и Энтони с пренебрежительной усмешкой проводил эту курицу-наседку. Как была заботливой мамашей на Земле, так и в космосе осталась такой же — тупой и суетливой клушей.

Он перевёл взгляд на Бельскую-Блэквуд. Шарлотта — иная. Не только внешне. В ней чувствуется крепкий стальной стержень — и порода. По сути, чтобы он смог выполнить свою миссию, ему нужен лишь один член экипажа, и это Шарли.

— Шарли… — негромко обратился Сполдинг, развалясь в командирском кресле.

— М-м? — откликнулась астронавигатор-1, досадливо поправляя локон, и ее пальцы запорхали по клавишам.

— Помнится, ты здорово сердилась, узнав, что Гельмут залезал в твой комп… — Энтони обаятельно улыбнулся, но его губы тут же смялись, переводя улыбку в ухмылку.

Пристальный взгляд женщины резанул его.

— Ты… что-то знаешь?

— А то! — расплылся герцог. — Гельмут — обыкновенный бюргер, очень ответственный, любящий орднунг и дисциплину, очень скучный… В твоем компе рылся я.

— Ты⁈ — выдохнула Шарлотта, растерявшись от нахального признания.

— Я, — пожал плечами Энтони, наслаждаясь моментом.

— Зачем⁈

— Чтобы скачать софт, — четко выговорил Сполдинг. — Этот ваш… засекреченный Т-софт.

Полюбовавшись тем, как женщина бледнеет, и как затем ее скулы вспыхивают нервным румянцем, он снисходительно усмехнулся.

— Позвольте представиться: Энтони Сполдинг, герцог Графтон. Моим отцом был сам Чарльз Виндзор, погибший от рук негодяев, и это стало отличной мотивацией, чтобы надеть маску агента, так сказать, «двойного нуля». Хотя, впрочем, никому в «Интеллидженс сервис» и в голову не приходит нумеровать разведчиков…

— Шпион, значит? — усмехнулась Бельская-Блэквуд