Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

Внезапно Сполдинга накрыла громадная тень. Он шарахнулся в сторону, глядя на огромного дракона, косящего выпуклым глазом. Величаво взмахивая крыльями, просвечивавшими на чужом солнце, орнитозавр заложил крутой вираж и спикировал, алчуще вытягивая когтистые лапы.

Оплывая ужасом, Энтони замечал каждую деталь — лаковые отблески на хищно загнутых когтях; влажный фиолетовый язык, что вытягивался меж острейших желтых клыков; упорный, холодный взгляд темных зрачков…

Последним усилием гаснущей воли шпион выхватил нож, но чудовище даже не обратило внимания на то, как трепыхается добыча — когти с налёту подхватили двуногую визжащую зверушку.

Орнитозавр, могучими взмахами набирая высоту, потянул к горам.

Сполдинг почти не дышал — лапищи сжали грудь, ломая ребра. Потрясённый, оглушенный шоком, он чувствовал, как коготь продырявил и комбез, и кожу, и накачанный пресс, бередя внутренности. Тулово орнитозавра было покрыто свалявшимся пухом, выпачканном в дерьме, и смрад волнами окутывал герцога.

Далеко внизу стелилась лента древней дороги, сбоку пришатнулся каменистый склон горы, и дракон спланировал на довольно широкий уступ, заваленный жухлой листвой.

Когти разжались, и Энтони рухнул в «гнездо». Прокатился по трещащим веткам, подскакивая, переворачиваясь — и поражаясь краем сознания тому, что жив до сих пор.

Детеныш величиной с хорошего быка, еще бескрылый, но зубастый, радостно заклекотал — и ущипнул «вкусняшку», откусывая Сполдингу ухо и сдирая скальп.

Энтони, тараща глаза от муки и тоски, уставился в небо, пытаясь обратиться к Господу, но тут клювастая пасть орнитозаврика рывком погрузилась в выпущенные кишки, и сердце герцога Графтона не выдержало боли.

Среда, 30 октября. День

«Альфа»

Элена, Город Смотрящих

Подъём по пандусам со среднего яруса на поверхность стал хорошей зарядкой для Светланы и Талии, а потом и Юля к ним присоединилась, радуясь движению после долгой сидячей работы.

Рута лишь усмехнулась, когда Сосницкая предложила ей пробежку — и легко обогнала ученую троицу. «Я в отставку не так уж и давно вышла, а до этого каждое утро кросс бегала!» — объяснила Шимшони, посмеиваясь.

А вот мужская половина экипажа бегать отказывалась наотрез. Шурик, разве что, одолевал подъём, да и то, когда Юлька рядом была. Остальные отговаривались по-всякому.

Миша бурчал, что не царское это дело. Пилоты озабоченно хмурились — на вахту им, а Клосс честно улыбался: «Да лень мне, девчонки, скакать по этим пандусам!»

Светлана фыркнула: «Мужчины! Совершат героический подвиг — и отдыхают всю неделю…»

Миновав треугольный проём, она вошла в гигантский зал среднего яруса. Его наклонные стены, миллионы лет назад высеченные из архейской кристаллической породы, были изъедены временем, а потолок терялся в полумраке, уходя на десятки метров вверх. Там, где когда-то, вероятно, висели источники света Смотрящих, теперь сквозили пустоты.

Зато внутри зала уже веяло почти что земной атмосферой. Прямо посередине громадного объёма стоял свежесобранный лабораторный блок, пристыкованный к тамбуру жилого модуля. Их полупрозрачные оболочки мягко светились изнутри, отгоняя тьму.

Светлана перешагнула высокий порог-комингс, и тщательно прикрыла тонкую дверцу за собой.

«Никакого романтизьму!» — скупо улыбнулась она.

Белые панели, гермошвы, светодиодные лампы холодного голубого спектра. Шуршание фильтров. Запах антисептика. Металл, пластик, стекло — всё привычное и человечье.

Странные тайны чужих остались снаружи, за двумя слоями мягкого силикета, обтянувшего каркас из блестящих трубок. Впрочем, загадок хватает и по эту сторону тонких стенок.

Контейнер уже покоился на столе из тусклого титана.

— Привет, Таля, — машинально поздоровалась Сосницкая.

— Привет! — отозвалась Алон, обернувшись на секундочку и кинув улыбку. — Слышала новость? Шурик поднимался на эстакаду и обнаружил кучу свежего… э-э… свежего гуано. А в этой куче — лицевая часть непереваренного человеческого черепа, и обрывок комбеза с нашивкой «SANDERS».

— Так ему и надо! — кровожадно улыбнулась Светлана. — Что нашему Мишечке желал, то сам и получил!

Удивительно, но все эти шпионские игры прошли как бы мимо нее. Земные дрязги, вообще, остались вонять под далеким Солнцем, а здесь светит Ригил Кентаурус! Хотя, если честно, она с девчонками и этого света не видела — работа на среднем ярусе Города занимала всё время и все мысли.

— Приветики! — ворвалась Юля. — Свет, можно, я на Симу наябедничаю?

— Оцарапала, что ли? — заворчала Сосницкая.

— Что? А! Да нет, она ласковая. Больше всего любит спать на коленях у Миши!

— Ха! — фыркнула Светлана. — Да его все кошки любят. Сам, как кот…

— Мартовский! — хихикнула Талия.

— А Сима вчера гуляла, — наябедничала Браилова. — Поймала микрозавра — и съела! Не всего, половину где-то…

— И как? — забеспокоилась Сосницкая.

— Здорова, как корова!

— Порода! — горделиво хмыкнула Светлана. — Сима из турецких ванов[2] — те еще охотники. Ладно… Таля, открывай.

Кивнув, Талия щелкнула замковыми скобами, и крышка контейнера плавно откинулась.

Ящеропавиан лежал на спине — пух вздыблен, конечности напряжены, хоть и связаны эластичными фиксаторами. Даже мёртвый, он был ригиден — как будто прямо сейчас готов броситься и вцепиться.

— Это ж надо… — тихо молвила Света. — Я, разумеется, ввела в вены бальзамирующий состав, так ведь целых три дня прошло! Всё равно, он уже должен был попахивать, ну, хотя бы слегка. Так нет — свеженький лежит, будто только что застрелили…

Качая головой, врачиня натянула латексные операционные перчатки по локоть и привычным жестом опустила на лицо прозрачный щиток.

— Шурик где? — отрывисто спросила она.

— Я вместо него, — в лабораторный блок картинно шагнул Почтарь.

— Тогда хватай камеру, будешь снимать. Юля, на тебе протокол!

— Диктуй.

— Пиши. Масса — сорок два килограмма. Самец. Молодой взрослый… — Светлана провела ладонью по рептильно-обезьяньей грудной клетке, раскуроченной автоматной пулей. — Кожный покров — редкие жёсткие нитевидные перья. Не шерсть и не чешуя. Что-то промежуточное. Явно теплокровный…

Командир корабля старательно снимал неаппетитное действо, изредка кривя губы. Таля тем временем включила сканер, и на плазменной панели протаяла трёхмерная модель.

— Пояс передних конечностей… — Алон увеличила изображение. — Не птичий. Ближе к тероподам. Лопатка удлинена. Плечевой сустав очень подвижен… Позвоночник — гибкий, хвост — длинный, стабилизирующий. Грудная клетка объёмная. Аэробная выносливость — высокая. Могут гнать добычу далеко и подолгу…

— Начинаю вскрытие, — решительно заявила Света. — Таля, скальпель! Та-ак… Кожа плотная, эластичная, вдоль позвоночника –мелкие кератиновые пластины. Под кожей — мощная мускулатура. Не звериная в привычном смысле. Более «экономичная».