Трактир попаданки "Волшебный кабачок" - Натали Берд

Бор все понял, откуда-то в его руках появился стакан морса, и он мне его протянул, приказав: — Пей!

Все до дна выпила, с благодарностью взглянув на мужа, протягивая ему пустой стакан.

— Меня отец сюда водил, только я думала, что это у бабушки в деревне было. Они с моей родной теткой там жили. А оказывается, мы здесь были. — Я застыла, а затем повернула голову к князю, встречаясь с его взглядом. В нем плескалась вековая мудрость и спокойствие, словно никто и никогда был не в состоянии вывести его из равновесия. — Получается, что между мирами можно ходить?

Я вцепилась в подоконник холодеющими пальцами, на меня словно ушат холодной воды вылили.

— А ваш сын другое говорил. — хрипло закончила.

— Лера! — Кинулся ко мне Бор.

Я отмахнулась, от него, не спуская глаз с его отца. Горло стянуло веревкой, с трудом разлепила онемевшие губы, чтобы задать самый главный вопрос, медленно возвращаясь в прошлое.

— Получается, он мне врал?! — слезы навернулись на глаза, и чтобы не заплакать, я снова взглянула на расстилавшийся перед нами пейзаж.

— Лера! — снова начал Бор, но замолчал, натыкаясь на взгляд, брошенный князем.

Владимир усмехнулся, провел крепкими пальцами по гладковыбритому подбородку, посмотрел вдаль, а затем уже на меня. Он молчал, молчала и я, в ожидании правды. Готовясь к тому, чтобы вернуться в тот ад, куда так старательно забывала дорогу.

— Думаю, — начал князь, продолжая потирать подбородок, — он тебе не всю правду сказал, а лишь ее часть.

Я дернулась, отрывая от подоконника пальцы, словно корни у дерева вырывала. Не сомневалась, что вот сейчас, из подушечек, начнет сочиться кровь. Настолько я к этому месту проросла, настолько мне здесь хорошо было. Я здесь жила, а не боялась, что что-то, могу сделать не так и за это буду наказана. Буквально. Ремнем. Разве только в угол не ставили, да и то лишь по другим соображениям, — приковывали к кровати, а дальше…

Судорожный то ли всхлип, то ли вздох, разорвал грудь. Ощутимо в горле появился привкус крови.

— Лера! — Бор встал рядом, совсем невесомо положив на плечи теплые ладони. — Ты все не так поняла.

Я отскочила, поведя плечами, сбрасывая родные руки, отчетливо чувствуя, как рвутся нити, так крепко привязавшие меня к этому мужчине.

— Мне кажется, это ты ошибаешься. Ты мне с самого начала врал, верно?

Перед глазами начали вспыхивать воспоминания: — Вот также Сергей первый раз оправдывался, а на следующий день меня впервые привязали к кровати. Тогда я еще верила, что это все часть игры и меня точно любят.

— Любимая! — шептал Бор, осторожно надвигаясь на меня.

«Люблю тебя?» — искореженное злобой лицо Сергея, замахивающегося для очередного удара. — «Ты себя в зеркале видела?»

— Осторожно, сзади зеркало. Пораниться можешь! — Восклицание Борислава.

Я все пячусь, а Бор не отстает, надвигается, давит.

— Лера, остановись! Прошу! — его лицо словно плывет — слезы хлынули из глаз.

Я лишь трясу головой, обнимая себя за плечи, стараясь двигаться к двери.

Муж останавливается, замираю и я. Но он, собравшись, прыгает вперед, замахиваясь, как для удара.

Мой визг сливается с протяжным волчьим воем, и я разворачиваюсь, чтобы бежать.

Глава 61

— Что здесь происходит? — строгий голос Варвары отрезвляет, я едва не сталкиваюсь с ней на входе, успев остановиться в последний момент.

Бор воспользовался ситуацией по-своему, попросту сгреб меня в охапку, поднимая на руки и прижимая к груди. Не вырваться. Как бы ни хотелось.

А вот хотелось ли? Веревки, связывающие нас с мужем, до этого с треском лопавшиеся и кровоточившие всего пару мгновений назад, мгновенно, обвивают Бора обратно со всех сторон, раны затягиваются. Я это чувствую, вижу. Снова дома, снова жена.

Но я не покорена. Упрямство — вторая моя натура. Когда-то так говорила мама. Поэтому я продолжаю вырываться из объятий, а Борис просто крепко держит, даже особо не напрягаясь, лишь жилка на шее бьётся быстро-быстро, да уголки губ немного опущены, свидетельствуя, что и ему сейчас нелегко.

— Я жду ответа. — Звонкий требовательный голос летит по комнате. А его владелица неспешно в нее входит. Я даже забыла вырываться, когда поняла, что она-то заветных слов не сказала.

— Кто вы? — вырвалось против воли.

Варвара остановилась, обвела нас всех пристальным взглядом, улыбнулась и выдохнула: — Правильный вопрос задала, девонька.

Князь подошел к жене, становясь рядом с ней, обнимая ее за талию, обозначая взглядом, жестом, поворотом головы, — все, что скажет Варвара, он знает и поддерживает. Здесь, сейчас и в будущем. Только так и никак больше. Едины и в мыслях, и в поступках.

— Я Берегиня. Вот и трактир для тебя сберегла. Есть среди нашего люда такие, гм, как я. Немного, правда.

— Зато каждая на вес золота. — Перебивает ее муж, с нежностью на нее взглянув. Говорят, они пришли из иного мира, где есть и другие такие. Но в этом — их всего несколько. И одна из них — МОЯ.

Тон. Каким все было сказано, заставил меня даже глаза прикрыть, успокаивая взволнованно забившееся сердце. Такой любви мне видеть не приходилось. Папу помнила плохо. А чтобы он был рядом с мамой — вообще воспоминаний не осталось.

Бор еще крепче прижимает меня к себе, я каждой клеточкой чувствую, как бьется его большое сердце. Спокойно, ровно. Словно и не было несколько мгновений назад моей истерики, болезненных воспоминаний, накрывших с головой так, что утонула бы, не выбралась.

«Или ему все равно» — подсказал внутренний голос, заставив меня снова начать биться в стальных объятьях.

— Ма-ам! — Голос Бора не предвещал ничего хорошего. В нем слышалась надвигающаяся буря. Все-таки долго терпел.

Василиса нежно улыбнулась мужу и подошла ко мне, положив узкую ладонь, мне на плечо.

— Успокойся, девочка моя, прислушайся к своему сердцу. Оно никогда тебя не предаст, правду скажет. — Голос ласковый, нежный проникал в самую душу, вселяя надежду, гася тяжелые воспоминания.

Она замолчала ненадолго, а затем, легонько надавив на меня, шепнула: — Ну же! Попробуй!

Легкий щелчок по носу тонким пальцем, и я словно проваливаюсь в саму себя.

Темно, страшно и невыносимо пусто! Все выжжено. Только лишь в одном месте из черной земли пробивается слабый зеленый росточек надежды. Он настолько слаб, что сломать его легче-легкого. Такой же тонкий, как и травинка, солнечный луч, пробивается откуда-то сверху, подпитывая нежный росток.

Я подхожу к нему, опускаясь перед ним на колени, осторожно обхватывая его ладонями, словно