Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

А вообще… Всё-таки девушки – непонятные существа. Вот вроде бы нормально поговорили, Таша даже приободрилась, прошло несколько минут, а я почему-то уже ощущаю себя форменным клоуном. Вот что за пургу я недавно нёс, что нёс? Скорее всего, она и восприняла меня как фигляра, а уж как сейчас стыдно-то…

И самое обидное, что на данный момент я только хохмить, собственно, и могу. Ничем другим похвастаться перед девчушкой не получится, так что, казалось бы, надо быть крутым и харизматичным, ну, или строить из себя мега-пафосного засранца, таинственного по самые помидоры. А я, мало того что цирк устроил, так ещё и…

– Раздевайся и входи внутрь! – как-то излишне бодро воскликнула Таша, открывая передо мной дверь в кабинку. – Ой! Точнее, снять нужно только пиджак и рубашку… главное, чтобы на тебе ничего металлического или сделанного из кости на прямом доступе к ядру не было.

– Ладно, – кивнул я и, кинув означенные предметы гардероба на стул, остался в одной казённой майке-алкоголичке.

Зайдя внутрь установки, встал перед вынесенным вперёд прямоугольным противнем с закруглёнными краями, точно таким же, как и на дверце.

– Повернись, – велела мне девушка, когда же я сделал это, и добавила: – Когда я скажу, замри и постарайся не дышать.

– Понял.

Дверь закрылась, что-то щёлкнуло и «противни», зажужжав, мягко сошлись, слегка зажав меня между собой. В агрегате что-то клацнуло, и тут же последовала команда от Таши. Я задержал дыхание, и в этот момент раздался протяжный писк под нарастающий гул установки. Затем ещё один и ещё.

– Всё! – произнесла девушка, выпуская меня на свободу. – Одевайся и садись вон на тот стул.

– И что это было? – спросил я. – Точнее, для чего?

Застёгивая пуговицы рубашки, я с интересом наблюдал, как из щели присобаченного к агрегату ящика со скрипом и визгливым гудением полезла длинная и широкая бумажная лента с какими-то диаграммами, столбцами цифр, а под конец чуть ли не с моим силуэтом – с ярким пятном в центре и расходящимися от него линиями. Скосив глаза, я успевал любоваться Наталией, которая, ловко подхватив полосу, привычно сматывала её, заодно вчитываясь в выдаваемые прибором данные. Дело было для неё явно привычное, а наблюдать за ладной фигуркой оказалось очень приятно.

– Эта процедура называется эргрортаграфия, – ответила она мне, не отвлекаясь от дела. – По сути, поверхностное сканирование ядра и манопроводящей системы. Ты недавно целенаправленно использовал живицу, и прибор позволяет зафиксировать произошедшие изменения, не проводя полное ЭГТ.

– Чего не проводя?

– Эргрорто-глубинную томографию, – пояснила она, не раздражённо, но явно давая понять, что я ей мешаю. – Помнишь, вчера тебя водили к большой установке в отдельной комнате? Вот там можно рассмотреть как ядро, так и систему в деталях, и очень подробно, а это устройство позволяет быстро зафиксировать произошедшие изменения, вроде расширения меридиан и каналов, наполнения их живицей, её остаточные потоки и уплотнения их стенок.

– Понятно… – протянул я, занимая указанный стул.

Минуты через две, выдав два длинных полотна бумаги, прибор умолк, как-то особенно звонко хрюкнув в последний раз, и отсёк бумагу. Таша, быстро собрав ленту в гармошку, отложила полученные результаты на соседний стол, сделав на обратной, чистой, стороне какие-то пометки карандашом. Затем девушка, быстрым шагом подойдя к одному из шкафов, открыла ключом из связки замочек и залезла внутрь, чтобы явить на свет некий приборчик, очень похожий на обычный железный обруч с маленькими коробочками по бокам.

– Слушай, – произнёс я, видя, что зелёноволосая направляется ко мне. – Я всё спросить хотел, а почему у тебя форма от нашей отличается? Я такую ещё не видел.

– Ну… я это, – она замялась и почему-то опять покраснела. – Я же на год старше тебя и школу уже закончила, так что теперь учусь на первом курсе нашей академии, а мы с вашим потоком почти не пересекаемся. Наклони голову.

«Год – это даже не разница…» – мелькнула в голове непрошеная мысль, в то время как Таша закрепляла на мне обруч.

– Активирую, – предупредила меня девушка. – Может быть слегка больно.

И действительно, виски, на которых располагались коробочки, словно иголками укололо, заставив поморщиться от неприятного ощущения. Впрочем, на этом всё и закончилось. Ни дискомфорта, ни тяжести от прибора я не чувствовал, а потому после просьбы зелёноволосой повертел головой, проверяя хорошо ли закреплён прибор, и следом за ней покинул лабораторию, которую Таша тут же тщательно заперла на ключ.

До «Особо защищённого исследовательского полигона» мы добрались довольно быстро. Фактически он располагался за спортивно-тренировочной площадкой, на которой проходила физ-ра, однако на уроке я не обратил внимания на это здание. Да и где мне было, то подыхал после натурального марафона, то летал от пинков Дашки, изображая из себя человека-ядро.

Зато теперь рассмотрел как следует. Снаружи это было приземистое сооружение без окон, едва-едва возвышающееся над кронами высаженных вокруг яблонь. Ну, или я думал, что это яблони, а на самом деле то была какая-нибудь особо хитрая серо-буро-малиновая вишня или вообще что-нибудь типа клёна или каштана. В любом случае внешняя часть полигона напоминала некую военную постройку со скошенными глухими стенами из бетона и единственным входом, за которым нас встретил пост охраны из двух самых настоящих боевых чародеев.

Сказать по правде, если бы не Таша, то я, наверное, так и не понял бы, что передо мной вполне серьёзные ребята, а не какие-то левые неформалы. Казалось бы, мы, школьники, носим единообразную форму, студенты вроде тоже, но вот, как объяснила моя спутница, настоящие чародеи, даже находящиеся на службе у такого серьёзного учреждения как наше, могут себе позволить выглядеть так, как им хочется. Не гвардия Князя и не клановые дружины, а значит, никто им указывать не в праве, вот и шлют всех лесом, часто ссылаясь на то, что удобная и привычная одежда – тоже элемент вооружения чародея.

В общем, выглядели эти два перца, лениво перекидывающиеся в картишки за стойкой охраны, заваленной журналами и упаковками из какой-то сети быстрого питания, крайне занимательно. Роднили их разве что высокие бутсы, отдалённо похожие на те, что я носил вчера, а старик завхоз называл «ботосами», а также большой металлический шеврон, на котором эмалью был очень красиво изображён герб Москвы. Причём и тут каждый из чародеев был уникален, и если у одного бляха с «Меченосной девой» оказалась подшита прямо к одежде,