Я создаю чудовищ. Инверcия - Сергей Александрович Елисеенко

чему радоваться? Тому, что ты пропал неизвестно куда в самый трудный для нас час? Или тому, что, когда всё устаканилось и мы ценой собственной крови спасли людей, ты соизволил вернуться?

Наезд, так наезд. Честно, не ожидал такого. Рассчитывал, что именно я буду давить и осуждать, а тут такое.

– Ты же в курсе почему и куда я исчез? Меня похитил как бы. Там глобальная операция задумывалась. Но, не срослось. Я сбежал, а вы и сами отбиться сумели. Значит, не зря готовились, продумывали, вместе работали и создавали. Поэтому я не понимаю с чего такие обвинения…

– Как у тебя всё просто. Героем себя выставить хочешь? И нас заодно принизить. Мол, всё на твоих плечах держалось, а без тебя кое-как сдюжить смогли, – всё не унимался Апостол.

– Слушай, я тебя не узнаю. Ты что такое говоришь? Какие герои, какое принизить? Вот ситуация, вот факты, а у тебя словно всё наизнанку вывернуто, – разводя руки поражаюсь я.

– Как раз это у тебя всё в голове перемешалось. Думаешь, теперь вернулся и всё будет как по-старому? Нет уж, дорогой Яков. Теперь здесь наша сила и наша воля. Мы всё так же стремимся к светлому будущему и свободе для всех людей. Вот только путь мы выбрали другой. И в нём не будет места слабакам и пацифистам. Каждый должен сам решить готов ли он пожертвовать собой ради близких и детей. Или, трусливо спрятавшись, сидеть в подвале, мечтая, чтобы его не заметили и не тронули, – холодным тоном ответил Апостол.

Тут-то и меня уже слегка повернуло. Я действительно не понимал, как этот человек, мой соратник и друг, внезапно выдумал какую-то нелепую обиду, решив обвинить меня во всех грехах. Неужели власть и вправду так меняет людей? Или это обида на то, что меня не было рядом в трудный момент? В любом случае, решать такое нужно прямо здесь и сейчас. Мне ещё одного бунта в Биограде не хватало.

– На руку свою посмотри, – тихо сказал я.

– И?

– Если бы я мыслил, как ты, то сейчас у тебя её бы не было. А может и тебя тоже не было. Ведь ты слаб, если не можешь выжить сам. Скорее всего, и Варвара погибла бы. Пошла мстить обязательно, а там шансов немного. Вот и подумай, а правильный ли ты путь сейчас выбираешь? – говорю, откровенно утрируя.

– Ты Варю не трогай! А про руку вовремя напомнил. На днях мне как раз Волк новую принесёт для пробы. Не думай, что ты такой незаменимый, – будто не слыша меня, повышает голос Георгий.

– Что ж, давай попробуем по-другому. Скажи, кто ещё в курсе всех этих революционных настроений и поддерживает их?

– Демократии захотел? Думаю, сейчас, это лишнее. Запишем тебя во врага народа и перебежчика, так быстро поймёшь, как вести себя нужно. У людей память короткая, мигом забудут всё хорошее. А мы им правильную версию событий и дадим. Так что, Яков время твоё ушло. Спасибо, конечно, за первую искру, но дальше мы уж как-нибудь сами. Взять его! – неожиданно в конце своей речи гаркнул он.

В ту же секунду позади и слева от меня послышался звук чьего-то движения и, повернув голову, я с изумлением увидел, как от стены отделились две массивных фигуры. Похоже, маскировочный модуль был не у меня одного. Что ж, теперь остаётся простой выбор. Биться со своими же или тактически отступить…

Глава 27. Всё течёт, всё меняется…

Как-то они совсем не продумали мой захват. Я подозревал, что на встрече с Апостолом наш разговор может пойти совсем по-другому пути. Поэтому и облачился в “живые доспехи”. Ожидая нож, пулю или нечто такое. А Георгий, видимо, решил бить моим же оружием. Глупо, как по мне. Ведь каждый созданный мной химерический костюм беспрекословно подчинялся своему творцу. Мне было достаточно прикоснуться и приказать не двигаться, чтобы биоброня тут же покорно застыла.

Оставался правда вариант, что это мог оказаться “живой доспех” выращенный Тимофеем. Но, до такого уровня понимания метапрактики он ещё не дорос. Во всяком случае, перед моим похищением мы даже не начинали модуль о симбиозе человека и мозаичных организмов. Вот сейчас всё и узнаем.

Даже не ускоряясь, я шагаю к ближайшему бойцу и легонько тыкаю пальцем шершавую поверхность химеры. Мысленно добавляя сигнал “замри!”. Биоброня тут же подчиняется, заключая хозяина в своеобразную органическую тюрьму. А вот со вторым оказалось чуть сложнее. Он, видимо, понял, что происходит что-то не то и, дёрнувшись, сумел избежать моего прикосновения. В движении пытается достать пистолет с пояса, но тут уж я не даю ему второго шанса. Подключаю дополнительные резервы и в одном рывке впечатываю свою ладонь ему в грудь. Пойманный в неудобном положении носитель вместе с биобронёй грохается на пол, а я спокойно поворачиваюсь к Георгию.

Он, решив, что сейчас не готов к продолжению беседы со мной, тоже пытается достать какое-то оружие. Засовывает руку под стол и тоже замирает, ведь я оказываюсь за его спиной и аккуратно так сжимаю горло бывшего соратника одной рукой.

– Не стоит. Сам же понимаешь, что мало что может причинить вред “живыми доспехам”. А делать тебе больно я совсем не хочу, – я чуть усиливаю нажим и продолжаю, – так что, положи, пожалуйста руки на стол и давай ещё немного поговорим. Думаю, времени у нас осталось совсем чуть-чуть. Скорее всего, у тебя имеется запасной план и на этот случай, поэтому я слегка потороплюсь. Тебе нужно просто отвечать коротко и ясно. Лгать, даже не пытайся. В мою версию костюма встроена система оценки откровенности собеседника. Она анализирует пульс, потоотделение и кучу других признаков, которые меняются, когда человек врёт. Понимаешь меня?

Апостол молча кивает. Я же, совершенно не стесняясь собственного вранья, задаю ему первый важный вопрос.

– Все из наших в курсе новых идей?

– Нет.

– Уверен, Варваре ты решил не рассказывать. Можешь не отвечать, – хмыкаю я.

– Когда планируете развернуть активные действия?

– Осенью.

– С теми, кто будет против или не согласен, как будете поступать?

– Так же, как и ты.

Я чуть дёрнул рукой и царапнул шею выдвинувшимся когтем.

– Сказал же, лгать не советую.

– Отправим в