Смертник - Максим Казанцев

«Как я могу причинить ей такую боль?»

Но ведь он стал гораздо сильнее с того момента! Его контроль вырос. Он освоил витакинез, пусть и направленный прежде исключительно на себя, — но это всё равно был витакинез! Принцип тот же. Разница лишь в объекте.

Решено!

Он будет действовать очень аккуратно: сядет рядом, возьмёт её за руку и будет работать медленно, тонко, с такой точностью, чтобы она не почувствовала ничего. Или почти ничего. Работать столько, сколько нужно!

Придвинув стул к кровати, Марк сел и несколько секунд смотрел на ее руку, не решаясь прикоснуться — пальцы казались такими хрупкими. Преодолев, наконец, свою робость, он осторожно взял ее ладонь в свою.

И замер…

Что-то странное случилось в тот момент — короткое, почти незаметное. Словно между ними пробежал невидимый импульс. Не магический — никакого взаимодействия каналов, никаких плетений. Просто… тепло. Непонятное, необъяснимое ощущение, что он держит в руках что-то давно знакомое и родное. Словно много лет назад уже вот так сидел, вот так держал…

И это было невероятное чувство. Неужели это и есть…

Марк едва не отпустил ее руку.

«Серьёзно? Сейчас? Чего расклеился? Соберись!»

Он сердито выдохнул и, отбросив нахлынувшие чувства, полностью сосредоточился на процессе.

Стоило погрузиться в работу, как сразу пришло понимание — ситуация чуть лучше, чем он ожидал. Не хорошая — но лучше. Сейчас он намного четче ощущал вещество, осевшее плотными кристаллическими пробками внутри эфирных каналов. А главное — у него получалось гораздо эффективнее на него воздействовать.

Аккуратно, с минимальным давлением, он начал разрушать эти пробки изнутри — слой за слоем, не торопясь, параллельно обрабатывая прилегающие участки заживляющим плетением, пытаясь нейтрализовать боль.

Видимо, не все выходило у него гладко, ведь иногда девушка болезненно кривилась.

Лёгкое движение бровей. Едва заметное напряжение мышц вокруг рта. Непонятно как, но Марк чувствовал ее боль, и каждый раз, когда он вынужденно причинял ее, что-то болезненно сжималось у него в груди.

«Работай. Не отвлекайся».

Сложность процесса оказалась сопоставима с созданием копья — та же концентрация на пределе, то же ощущение натянутой струны, которая сразу же лопнет, стоит только допустить ошибку. Но там, с Губителем, право на ошибку было. Всегда можно было начать заново, поднакопив сил. Здесь…

Здесь права на ошибку не существовало в принципе!

Медальон помогал — лечебный лепесток тихо и незаметно снимал с него накапливающуюся ментальную усталость, словно кто-то невидимый стоял рядом и методично вычерпывал из него лишний груз ковшом.

«Молодец, центр», — мысленно поблагодарил он.

Ночь медленно сдавала позиции новому, еще только зарождающемуся дню. За окном менялась темнота — из чёрной становилась серой, из серой — той особенной рассветной, когда небо ещё не решило, чем хочет стать сегодня.

Вот первый луч солнца лег косой полосой на пол его номера — природа определилась и решила порадовать жителей Химграда солнечным, погожим деньком. Марк не смотрел в окно. Не отвлекаясь ни на секунду, он продолжал кропотливо работать. И закончил лишь тогда, когда солнце стояло практически в зените.

Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза на несколько секунд. В голове стояла звенящая тишина — та, что приходит после долгого и напряженного труда, когда дело уже завершено и большое ничего не нужно делать, а новой задачи еще нет. От этого одновременно наступает и облегчение, и странная пустота.

ОН СМОГ!!!

Каналы девушки были чисты!

Не идеальны — сегодня ей лучше не касаться сложных плетений, иначе она получит очень неприятный опыт. Но чисты. Он справился без применения противоядия! Одной только упорной работой!

Марк посмотрел на неё.

Цвет лица изменился — ушла та жуткая восковая бледность, появился лёгкий живой румянец. Дыхание стало ровнее, глубже.

От следующего логичного шага у Марка неожиданно встал ком в горле — будить ее было страшно! Совершенно не хотелось тревожить ее покой, но он чувствовал — его время стремительно уходит! Он непозволительно долго задержался на одном месте.

Поэтому, переборов смущение, он сделал то единственное, что оставалось — наклонился к изголовью и тихо прошептал:

— Просыпайся.

Никакого ответа…

— Эй. — Он аккуратно тронул её за плечо и слегка потряс. — Открывай глаза.

Вот теперь реакция появилась. Девушка дёрнулась — сначала едва заметно, потом резче. Ее пальцы сжались в кулак, а ресницы затрепетали.

А потом… потом она открыла глаза — и в следующую же секунду Марк утонул… утонул в двух очень глубоких, очень растерянных и очень испуганных глазах цвета изумруда…

— Где я? — несмотря на хриплость, ее голос был очень приятным. Девушка сразу попыталась сесть, обшаривая взглядом комнату. — Кто ты такой?

— Спокойно, — на всякий случай Марк решил встать и отойти подальше.

— Где я? — повторила она громче.

С трудом, но ей удалось сесть, и она уже поднимала руки в том характерном движении, которое Марк безошибочно распознал — она собиралась сформировать плетение.

— Не надо, — миролюбиво сказал он, поднимая руки в защитном жесте. — Пожалуйста, не делай этого.

Она, конечно же, не послушала его… Благо начала с того, что вбивали в подкорку каждому эфирнику, стоило ему только достигнуть третьего ранга.

Щит вспыхнул вокруг неё — тонкий, почти прозрачный. И тут же девушка издала короткий сдавленный стон, прижав руку к груди. Через секунду она отменила заклинание, явно не в силах терпеть причиняемую боль.

— Я же предупреждал, — Марк не двинулся с места, а только сожалеюще покачал головой. — Не делай этого. Твои каналы ещё не восстановились до конца. При любой манипуляции с эфиром будет больно.

— Да кто ты вообще такой? — в её голосе не было страха. Только гнев. Гнев, за которым она тщательно пыталась скрыть другое чувство — растерянность.

— Я не враг тебе.

— Да ладно? — девушка быстро приходила в себя. В голосе появилось ехидство. — Так мы друзья? Но что-то я совершенно не помню тебя. Друг.

— А что ты вообще последнее помнишь? — спросил Марк ровно. — Постарайся сосредоточиться и ответить. Это важно.

Девушка прищурилась и посмотрела на него с откровенным недоверием — внимательно, как смотрят на человека, которого ещё не решили, стоит ли бить или нет. Потом её взгляд чуть сместился — куда-то внутрь, в воспоминание.

И видимо, ей удалось что-то вспомнить, потому что выражение