Эйлирия. Мужья Наи - Тина Солнечная

— Первое испытание на пути к браку, — раздался голос пастыря. — Ты должна найти своего мужа среди десяти мужчин, следуя зову своего сердца.

Я едва сдержала раздражённый вздох.

Испытание? Серьезно?

Сделав шаг в комнату, я услышала, как дверь за мной захлопнулась, отрезая даже слабый свет из коридора.

Ладно. Спокойно. Дыши, Ная. У тебя есть метка.

Закрыв глаза, я мысленно потянулась к метке. Тепло, разливающееся от неё, стало для меня компасом. Я улыбнулась, понимая, что нашла решение. Следуя за этим ощущением, я подошла к одному из мужчин.

— Я выбрала, — сказала я уверенно.

— Целуй, — раздался голос пастыря. — Во время поцелуя появится свет, который подтвердит выбор твоего сердца.

Меня откровенно злила сама идея этого испытания.

А если кто-то выберет не мужа? Как потом продолжать свадьбу после этих поцелуев?

Подойдя ближе, я оказалась в уже знакомых объятиях. Чьи-то сильные руки обвили мою талию.

— Ты уверена? — услышала я голос пастыря.

— Уверена, — процедила сквозь зубы и, не дожидаясь, потянулась к губам мужчины.

Когда наши губы встретились, я почувствовала, как метка теплеет и оживает. Я успела заметить, как вокруг нас вспыхнул свет. Из темноты донеслись радостные возгласы.

— Твое сердце знает, что ты сделала правильный выбор, — услышала я голос пастыря, отстраняясь и пытаясь не смотреть Эриону в глаза.

Нас вывели в главный зал, где пастырь объявил, что настала очередь испытания для жениха.

Перед Эрионом поставили красивую резную шкатулку.

— Если твои намерения чисты, шкатулка посинеет. Если нет — покраснеет, — пояснил пастырь.

Эрион уверенно положил руку на шкатулку. Несколько секунд ничего не происходило, но затем она засияла мягким синим светом.

Он обернулся ко мне и подмигнул, будто всё это было забавным представлением.

Люди радостно зашумели, поздравляя нас. Наконец, началась сама церемония.

Вокруг собрались все, кто присутствовал на молитве. Кормилица держала нашу дочь, гордо демонстрируя её всем.

Пастырь говорил о важности брака, а затем задал те самые вопросы.

— Каэл Сиренвар, берёшь ли ты в жёны Наэрию, клянешься ли любить её, защищать и поддерживать?

Я хотела поинтересоваться, почему мою фамилию внаглую опускают, но решила, что надо это просто быстрее закончить.

— Клянусь, — твёрдо произнёс "Каэл".

— Наэрия, берёшь ли ты в мужья Каэла Сиренвара, клянешься ли любить его, уважать и быть верной?

Ага, особенно верной.

— Клянусь, — ответила я, чувствуя, как метка снова теплеет.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой, — торжественно провозгласил пастырь. — Вы теперь семья.

— Семье присуждается фамилия Сиренвар, — добавил он.

Эрион хмуро скривился, но тут же склонился ко мне, чтобы прошептать:

— Ты всё равно станешь Альтрест.

— Теперь можете поцеловать друг друга, — закончил пастырь.

Эрион нежно обнял меня и прижался к моим губам в мягком, почти трепетном поцелуе. Люди снова радостно зааплодировали, а я лишь тихо вздохнула, принимая неизбежное.

Мы вошли в зал, где всё уже было готово для празднования. Большие столы ломились от еды, а посреди зала возвышался наш отдельный столик, украшенный цветами и тканями. Всё выглядело как в моём мире, даже слегка напоминало какие-то старинные праздники из книг.

— Для молодых здесь особое место, — провозгласил пастырь, и нас пригласили за стол.

Я успела съесть пару тарталеток, пока Эрион улыбался и пожимал руки всем, кто подходил поздравить нас. Меня почти не трогали, что было большой удачей. Все воспринимали меня исключительно как дополнение к нему и в контексте этого дня меня это устраивало.

И ладно. Пусть. Хоть не лезут.

— А теперь молодых ждет третье испытание, — раздался через общий гул голос пастыря, и я мысленно застонала.

Эрион удивлённо поднял бровь, а я напряглась.

— Согласно традициям, первая брачная ночь должна состояться в соседней комнате, — продолжил пастырь. — Обычно это для подтверждения невинности невесты, но с учётом вашего положения этот вопрос снимается. Однако традиции есть традиции.

У меня внутри всё перевернулось.

Что-что? Прямо сейчас? При всех?!

— Вам нужно опустошить эти бокалы для храбрости, — пастырь протянул нам два бокала с чем-то янтарным.

Я нервно оглянулась на Эриона, который, как ни в чём не бывало, взял бокал и подал мне второй.

— Не будем с ними спорить, — тихо сказал он, встречаясь со мной взглядом. — Выпьем и пересидим там, пока не стихнет шум.

— Отличный план, — пробормотала я, чувствуя, как меня охватывает неловкость.

Мы подняли бокалы, выпили, и мне сразу стало теплее. Жидкость оказалась удивительно мягкой, но после глотка словно разливалась по венам огнём.

— Теперь поцелуй, — требовательно произнёс пастырь.

Эрион повернулся ко мне, обнял за талию и притянул к себе. Его губы прижались к моим, и в этот момент я ощутила что-то странное. Тепло от метки стало горячим, почти обжигающим, а голова закружилась.

Мы вошли в комнату, и дверь за нами тут же закрылась, сопровождаясь характерным щелчком замка.

— Шикарно, — пробормотала я, переводя дыхание.

Меня швыряло из жара в холод, голова слегка кружилась, а в теле всё странно замирало и разгоралась какая-то тёплая волна.

— Что-то не так, — сказала я, стараясь сфокусироваться.

— Да, похоже нас опоили, — выдал Эрион.

Я уставилась на него в шоке.

— Что? Зачем?

— Это какое-то возбуждающее зелье. Или что-то похожее. Точно не знаю, но… Судя по всему, его активировал поцелуй.

— Прекрасно, — вырвалось у меня, потому что мозг будто замедлился, а тело начало реагировать странно. Всё, что я могла видеть, — это его губы, его глаза, его плечи, которые выглядели слишком мощно под одеждой. Ее надо бы снять…

— Эрион... — шепнула я, делая шаг к нему.

— Не подходи ко мне, Ная, — его голос стал низким, срывающимся. — Я не смогу сдержаться. Я и так тебя хочу. А с этой дрянью...

Эти слова разлились по мне теплом.

Его желание, его честность в этом признании сбивали с толку. Мне стало приятно и так странно хорошо от мысли, что он хочет меня. Но вот то, что я видела Каэла сбивало с толку. Так неправильно.

— Стань собой, — попросила я, глядя прямо в его глаза.

— Думаешь, так будет легче сопротивляться? — его голос был хриплым с примесью горечи, но он послушался. Иллюзия растаяла, и передо мной предстал настоящий Эрион.

Его серые, почти стальные глаза потемнели от желания, лицо было серьёзным и напряжённым.

Я сделала ещё шаг к нему, и он попятился, будто боялся сорваться.

— Ная, прошу тебя, — сказал он тихо. — Ты этого не хочешь. Нас просто опоили. Я не хочу, чтобы ты жалела о том, что мы можем сделать.

— Хочу, — ответила я твёрдо, чувствуя, как всё внутри меня плавится. Я действительно хотела. Это зелье словно отпустило меня. Сорвало запреты, оголило