Эйлирия. Мужья Наи - Тина Солнечная

— Каэл, я хочу вернуться, — выпалила я, едва оказавшись на другой стороне. Только тогда я поняла, что ситуация становится опасной: Рейст мог вернуться и забрать мою дочь.

Оглянувшись, я заметила, что братья тоже здесь. Метки моментально потеплели от их присутствия, но больше всего меня волновала малышка.

— Что случилось? — Эрион сделал шаг ближе, пристально изучая меня.

— Мне нужно забрать дочь. Прямо сейчас, — я подошла к бреши, но она не открывалась.

— Пожалуйста! — отчаянно попросила я их.

Каэл без слов приложил руку к бреши, открывая её, и я тут же бросилась обратно. Он последовал за мной. Я быстро подхватила малышку на руки и повернулась к кормилице.

— Я хочу, чтобы она была сегодня со мной. Ты свободна, можешь отдохнуть, — сказала я ей твёрдо.

Кормилица, хоть и была удивлена, всё же кивнула, передала малышку мне и пошла собираться. Каэл внимательно смотрел на меня, пока я обнимала ребёнка. Я мысленно похвалила себя за то, что попросила Каэла научить меня создавать это магическое молоко для ребенка и теперь могла утащить ее куда угодно.

— Ная, остановись. Что произошло? — мягко, но настойчиво спросил он.

— Я хочу пройти с ней, — повторила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Брешь нестабильна, — он посмотрел на меня серьёзно, но, видя мою решимость, сказал: — Хорошо. Пойдём.

Мы прошли через брешь, и я с облегчением выдохнула, крепко прижимая малышку к груди. В этот момент три пары глаз смотрели на меня в явном недоумении.

— Рейст меня нашёл, — сказала я, опускаясь на пол с ребёнком. Накопившееся напряжение догнало меня и обрушилось всей тяжестью. Я сидела, сжимая дочь, и понимала, что никому её не отдам. Никогда.

— Он приходил, пока нас не было? — спросил Каэл, его голос звучал предельно серьёзно.

— Да. Он увидел её и хочет забрать, чтобы наказать меня, — сказала я, с трудом сглатывая комок в горле. — Каэл, я не знаю, что он с ней делал, и почему она от него сбежала, но то, что он говорил... — я сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — Ничего хорошего он не делал. Я уверена, что этот ребёнок не результат бесконечной любви. Я ему её не отдам. Никогда.

— Минутку, — вмешался Дарион, его взгляд стал пристальным. — Почему ты говоришь о себе так, словно это была не ты?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Совсем забыла, что я братьям ничего не рассказывала, только Каэлу. Но теперь это не имеет значения. Я взглянула на Дариона и поняла, что больше не могу скрывать правду.

— Потому что Ная — это я только с момента рождения ребёнка. До этого в этом теле была другая душа. Богиня заменила души в момент рождения малышки. Поэтому я ничего не помню о прошлой жизни этого тела.

Наступила тишина. Эрион выглядел ошеломлённым, а Дарион молча смотрел на меня.

— И ты ни разу не подумал нам об этом сказать? — спросил Дарион, глядя на Каэла.

— Я просила его сохранить это в тайне, — ответила я.

— А теперь передумала? — его голос звучал напряжённо.

— Да, передумала, — вздохнула я. — Раз уж вы все мои мужья... — я посмотрела на Дариона. — Или почти все.

— Значит, всё же решила нас принять? — улыбнулся он и подошёл ближе, осторожно поднимая меня с пола.

Я смотрела на него настороженно, но не сопротивлялась.

— Идём в дом. Думаю, сидеть возле бреши — не лучшая идея, — сказал он, и я кивнула.

Мужчины молча отвели меня в дом и усадили на диван. Каэл осторожно забрал малышку из моих рук, и хотя мне совсем не хотелось её отдавать, я всё же уступила. Им я доверяю. На каком-то подсознательном уровне я знала, что они нас не обидят.

Эрион протянул мне чашку с чаем. Я сжала её ладонями, чувствуя, как тепло разливается по коже, помогая немного успокоиться.

— Теперь расскажи всё по порядку, — потребовал Дарион, опираясь на спинку кресла напротив. Его лицо всё ещё было напряжено.

Я глубоко вдохнула, стараясь собрать разбегающиеся мысли.

— Я открыла дверь... и он был там, — начала я, глядя в чашку, чтобы не встречаться с их взглядами. — Сначала говорил вежливо, на «вы». Потом всё изменилось. Он стал угрожать, назвал меня своей собственностью, требовал вернуться к нему, угрожал, а потом заметил малышку... Он сразу понял, что она его. Он хочет её забрать. Мне как-то удалось закрыть перед ним дверь, и я думаю, он ушёл. Но он вернётся. Точно вернётся.

Мужчины нахмурились. Все трое. Их молчание давило, но мне казалось, что за этой тишиной они уже продумывают планы.

— Велина уже вписана в мою родовую книгу. Она моя дочь во всех мирах, — уверенно сказал Каэл, притягивая малышку чуть ближе к себе.

— А если он попробует это оспорить? — осторожно спросил Эрион, глядя на меня.

— Проверка крови? — уточнил Дарион. — Это очень редкий артефакт. Думаешь, он у него есть?

— Не хочу проверять, — сказал Каэл.

— Он сможет доказать, что она его? — спросила я, надеясь, что ответ будет отрицательным.

Каэл слегка помедлил, прежде чем ответить.

— Сможет. Но мы можем его опередить. — Его голос звучал твёрдо, но мне нужны были подробности.

— Каэл, ты можешь провести ритуал принятия, — предложил Эрион. — Тогда любой артефакт признает её твоей, а не его.

— Что это за ритуал? — Я подняла взгляд на Каэла.

— Я смешаю свою кровь с кровью Велины, буквально вписывая её в свой род. Не просто в родовую книгу, а на магическом уровне, — объяснил он.

— Это опасно? — спросила я, сжимая руки на чашке.

— Пока она такая маленькая, нет, — ответил он, глядя на нашу дочь, которая спокойно спала в его руках. — Но нужно твоё согласие. Такое можно сделать только один раз в жизни. Она навсегда останется моей дочерью. Даже если ты в какой-то момент больше не захочешь быть со мной...

Я замерла, пытаясь осознать вес его слов.

— С чего бы мне так поступать? — спросила я, глядя на него, но его взгляд. Во всем этом я совершенно не подумала, что не успела поговорить с ним после свадьбы. Он ведь точно почувствовал, что мы делали с Эрионом. Скорее всего, мужчины уже обсудили это между собой, но я ведь тоже должна с ним поговорить. Он и раньше переживал, что мое сердце для него закрыто, вот только это не так.

— Ты же не думаешь, что… шёпотом попыталась спросила я, но слова застряли в горле, подхожу ближе. Взгляд Каэла остается уверенным, но в глубине я видела что-то мягкое, что-то настоящее. Он крепче