Эйлирия. Мужья Богини - Тина Солнечная

— С какой стати? — приподняла я бровь, стараясь звучать небрежно, но внутри уже готовясь к спору.

Его губы изогнулись в легкой усмешке.

— Это традиция, Эйлирия. Ты знаешь правила.

Я не знала.

Я не знала их правил, их традиций. Но если я хотела убедить всех, что я — настоящая Эйлирия, сопротивляться не стоило.

Я видела, как другие боги и богини с интересом наблюдают за нами, одни с насмешкой, другие — с лёгким презрением, кто-то даже с откровенным любопытством.

Не отказывайся, Лира. Это вызовет вопросы.

Я глубоко вдохнула, прежде чем выдохнуть:

— Хорошо.

Астерон явно не ожидал.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но почти сразу на лице появилось самодовольное выражение. Кажется, с тактикой я промахнулась. Ну что ж.

— Разумное решение, — отметил он и лениво поднялся. — Тогда идём.

Он даже не предложил мне руку — просто шагнул ко мне ближе и мгновенно переместил нас в другое место.

Глава 16

Я ожидала мрак. Я ожидала холод. Но я ошиблась.

Мы оказались среди величественного пейзажа — ночное небо с переливающимися созвездиями раскинулось над головой, а вокруг возвышались высокие башни из чёрного обсидиана, каждая из которых светилась изнутри алым и золотым светом, словно в их сердцах пульсировал огонь. Между ними тянулись широкие мосты, испещрённые древними рунами, которые мерцали мягким светом при каждом шаге. Воздух был наполнен запахом горячего камня после грозы, смутным ощущением силы и власти, словно этот мир сам по себе жил, дышал и внимательно наблюдал за каждым, кто в нём находился.

— Где мы? — спросила я, оглядываясь.

— В одном из моих миров, — ответил он небрежно. — Здесь тебя никто не побеспокоит.

Я обернулась и только теперь увидела его по-настоящему.

Астерон.

Он был выше всех моих мужей, высокий, широкоплечий, словно высеченный из камня, с длинными чёрными волосами, отливающими глубоким фиолетом. Они казались живыми, будто сотканными из самого ночного неба. Глаза чёрные, как бездна, они затягивали в себя, будто открывали двери в пустоту, что скрывалась за гранью мироздания.

Он смотрел на меня с лёгкой насмешкой, но за ней скрывалось нечто большее — испытующий взгляд, жажда понять, постичь.

— Ты знаешь, зачем ты здесь.

Это был не вопрос.

Я почувствовала, как внутри сжался холодный ком.

Нет, Лира не знала.

Но Эйлирия знала.

Значит, он тоже знал.

Я не могла позволить ему понять, что перед ним не та, кого он привык видеть.

Ни в коем случае.

Я сделала шаг вперёд, позволяя губам тронуться лукавой улыбкой.

— Конечно, знаю.

Его тёмные глаза блеснули, в них мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Ты ведь не думала, что сможешь меня обмануть? — он наклонился ближе, его голос стал тише, глубже, вибрирующим, пробирающим до самой души.

Я выдержала его взгляд.

— Я никогда не думала, что смогу обмануть тебя.

Он усмехнулся.

— Тогда почему ты всё это время тянула?

Я пожала плечами, делая вид, что мне абсолютно всё равно.

— Я просто люблю растягивать удовольствие.

Его взгляд снова стал изучающим, тёмные глаза скользнули по мне, будто проникая под кожу.

— Посмотрим, — наконец сказал он. — Идём.

Он протянул руку, и я без лишних слов вложила свою в его, словно мне было совершенно безразлично, куда он меня ведёт.

Но внутри я не могла избавиться от ощущения, что эта игра намного опаснее, чем я думала.

Мы оказались в зале, наполненном музыкой и смехом. Это было что-то вроде великого собрания богов, где по огромному пространству плавно двигались существа, похожие на людей, но более совершенные. Их грациозные фигуры, вытянутые черты лиц, безупречная осанка — всё в них было доведено до идеала. Они носили сложные наряды, усыпанные драгоценными камнями, ткани переливались живыми узорами.

Яркие напитки, парящие блюда, полуразрушенные звёзды, используемые в качестве светильников.

Они пили золотистые напитки, смеялись, танцевали, наполняя пространство ощущением лёгкости, свободы и чего-то запретного.

— Что это? — удивлённо спросила я.

— Бал.

Астерон говорил лениво, но в его голосе сквозила гордость.

— Боги тоже развлекаются, знаешь ли. Ты вела себя слишком отчуждённо в последнее время. Надо же напомнить, кто ты такая.

Он протянул мне бокал.

Я задумалась.

Эйлирия не дружила с богами. Она не была милой, не была доброжелательной. Она всегда держалась высокомерно, холодно, недосягаемо.

Но я — не она.

Я взяла бокал.

Я не собиралась терять бдительность.

Я чувствовала, как Астерон следит за мной, изучает. Ему было интересно, почему я не возражаю, почему я вдруг согласилась провести с ним время.

Он не понимал.

И это давало мне преимущество.

— Я удивлён, — сказал он, прищурившись. — Ты редко соглашаешься на мои предложения.

Я чуть приподняла бокал.

— Значит, сегодня день чудес.

Он усмехнулся, но в его взгляде промелькнуло напряжение.

Я не дала ему времени на размышления.

— Ты привёл меня сюда, потому что хочешь показать, как живут боги? Или есть другая причина?

Он посмотрел на меня, пригубил свой напиток и лениво сказал:

— Я хочу понять, что в тебе изменилось. В купеле ты вела себя так, словно испугалась, а теперь такая покладистая. Хочу понять в какую игру ты играешь.

Вот оно.

Он что-то чувствовал.

Но я была к этому готова.

Я сделала глоток, улыбнулась и ответила:

— Если бы я тебе всё рассказала, было бы скучно, не так ли?

На этот раз он действительно удивился.

А потом его улыбка стала хищной.

— Ты сегодня... интересная.

Игра только начиналась.

Музыка кружилась в воздухе, наполняя пространство звуками струн и лёгких ударов по прозрачным пластинам, напоминающим хрусталь. Танцевальный зал был огромным, высокие колонны уходили вверх в бесконечность, а под их сводами светились мягким золотым светом парящие светильники, похожие на распустившиеся цветы.

Я чувствовала себя здесь чужой, но вместе с тем — странно вовлечённой. Как будто этот мир принял меня в свои объятия и теперь пытался соблазнить своим великолепием. Астерон всё ещё наблюдал за мной с тем самым выражением лёгкого ожидания, будто хотел посмотреть, что я буду делать дальше.

— Ты всегда такой молчаливый? — спросила я, осторожно делая глоток напитка, который он мне дал. На вкус он напоминал мёд и дым, оставляя тёплый след на языке. — Обычно ты не интересуешься, какой я, — ответил он, чуть прищурив свои бездонные чёрные глаза. Я сделала вид, что не заметила намёка.

— Может, мне просто стало скучно.

— Сомневаюсь, — он усмехнулся, чуть качнув головой, а его волосы, отливающие фиолетом, заскользили по широким плечам. Он был поразительно красивым. Но в отличие от моих