Долгая интересная прогулка - Владимир Валериевич Стрельников

этих самых господ, кого вы так лихо усмирили, приятно видеть работу мастера. Да, старший ублюдок тогда уже был, ему нашей кровью на щеках рисовали. Мы очень рады тому, что сотворили. И да, мы готовы уйти. Вы проведете какой-то ритуал?

- Ну, самый надежный, ритуал викингов. Работает всегда и везде. Надо поискать технический спирт. Если его нет, то придется выпивку мешать с машинным маслом.

- Это извращение, сэр. – поморщился военный.

- Это одно из обязательных условий. Не знаю, почему.

- Господин, здесь есть просто спирт, но очень плохого качества. В подвале делают суррогатный виски, и продают в провинции. – о, заговорила девица. Надо же, очнулась. Она или чуть сильней, чем я думал, или… или надо ее на шаре проверить. Если она прилично в некро, то лечилки слабовато воздействуют.

А пока выдернул девчонку из прицепа, поднял за связанные руки и потянул нож из ножен.

- Пощады, сэр. – всхлипнула красотка. Больше не просит, не кричит, просто дрожит и ждёт.

- На самом деле, сэр, это одна из самых приличных девушек в этом бедламе. Мне жаль так говорить про наш дом, но так оно и есть. Пощадите ее.

- Полная магическая клятва подчинения. Тогда ты мой секретарь. И да, если даешь клятву, то готов дать малую ответную. Иначе, уйдешь на круги перерождения прямо сейчас. – Я поднес лезвие атама к лицу девушки. Она тоже не ангел. Да, хочет жить, но люди, которых убили под ее командованием, тоже хотели жить. Я сам не ангел, не сужу. Но оставлю ее в живых только при клятве абсолютного вассалитета. Кстати, в этом случае она проходит по статусу наложницы, то есть становится членом семьи. Клятва древнейшая, еще римлянами разработана и просчитана, и существует до сих пор под их законы. Официальная наложница – это у римлян статус. Пусть самый плюшевый, но статус.

- Да, готова. Но нужен текст, я не помню ее наизусть. – ну да, зато я много чего помню. Так что разрезал атамом веревки, освободив девчонку, и отправил под присмотром Марка и Изеньки в дом, в библиотеку. Мне писать неохота, да и ритуал надо готовить для призраков. Намного лучше, когда они так уходят. И еще плюс – никто тут не поднимется. Сломал мозги подельникам Сахукар, но не до конца. Они сейчас как биороботы, что скажешь, то и сделают. От и до. Причем в этом случае все сделают так, чтобы исполнить порученное. Сейчас таскают дрова, бочата с денатуратом, принесли с кухни мед, хлеб, молоко и сахар. Я тем временем наложил сильнейших мне известных отворота из римской школы. Ничего из чего-либо, что можно привязать к СССР, не стоит следить.

Блин, в гараже стоит две дюжины мерседесов-шестиосников. Часть для разгона, два для хозяев, представительский вариант.

- Жалко оставлять. – я покачал головой.

- Так не оставляйте, господин. Если у вас есть желание, то после ритуала я оформлю продажу, и они уйдут к вам домой. Причем кругом, через Пакистан и Иран. Никто не узнает, а денег у моего отца на такое вполне хватит. И еще очень много останется.

- Интересная мысль. – я поглядел на зомбаков, что таскают мертвых хозяев к подножию полениц дров и укладывают на угольные кучи. Не стоит оставлять валяться тела, даже врагов, без должного погребения. Мне это ничего не стоит, а земле легче будет. Да и прежних хозяев проводят, тем легче будет. Солярки притащили десяток бочек, поставили вокруг полениц., каменного угля около двух тонн. Старые запасы, еще послевоенные. Ну, с углем ничего не будет, сгорит как миленький. Шестьдесят два тела, и четыре призрака. Бочата со спиртом, хлеб, мед, сахар на поленицах. Закат.

Я зажег факел огнивом, и передал Амайе. Пусть проводит американцев, все меньше веса на роду будет. Да и ее родичей в последний путь сама провожает, ритуал есть ритуал.

Огонь вспыхнул резко, рывком. Полыхнула солярка в бочках, столб огня поднялся от дров и угля. И американцы ушли в закат. Что интересно, даже дыма не было, пока горели дрова, угли и тела бандитов. Только столб раскаленного воздуха. Значит, мы все сделали правильно.

Ну, с ритуалом. Но мой поступок меня не напрягает. Сложно переживать о тяжести убийств после того, как на твоей совести население маленького города. Единственное. Что меня заботит, так не оставить следов, что выведут на меня. А пока пойду принимать клятву у Амайи, и шерстить поместье. И что там она говорила насчет мерседесов? Зомбаки вполне отогнать смогут, без проблем.

Глава 27

Глава двадцать седьмая.

Опять дури дохренища. Блин, везет мне тут в Индии на драки. Или воздух свободы так подействовал? Но неважно, важно что за ночь успел разобраться с трофеями. Ибо что с боя взято, то свято.

Библиотека. Старая техномагическая, ее оставили, судя по всему, для антуража. Прекрасные издательства начала и середины двадцатого века, двести семнадцать томов. Фантастическая сохранность, идеальное состояние, ну, так, слегка поюзанные. Но давно. Никому ее не отдам, однозначно. И химико-алхимическая лаборатория сорок пятого года выпуска, от «Лейка», нераспечатанная, три чемодана. Реторты, колбы, пробирки. Артефактные пробирки, весы, микроскоп и магоскоп. Душа поет.

Два глайдера и тележка. Глайдеры понтовые, кроссовая модель «Хускварна» и гоночная модель «Кавасаки», тележка «Хонда», такая же, как и у меня. Даже номера отличаются на единицу. Плюс десяток промышленных накопителей, те же «Тошибы». Где-то сперли? Тут немало заводов, а индусы те же цыгане, воровства хватает. Так что раскидаю по прицепам, мне в башню все надо.

Спросил принесшую присягу Амайю, может ли она управлять глайдером, сказала, что летала на коврах и метлах. Значит, сможет, потому забираем. На вторую тележку «Кавасаки». Она всего двести тридцать килограмм весит, цепляю за «Хускварну», добиваю чемоданами Амайи, которая развернулась, пошарив в комнатах золовок. Четыре немаленьких баула. Одних сумочек Луи Виттон двенадцать штук набрала, половину из них отдала мне. Четыре не распакованные отдам матери и сестрам, теткам по парочке чуть бушные. У нас редкость, причем огромная. Санкции, видишь ли. Да и стоят они по пять-шесть тысяч здесь, у нас под десятку в магазинах, перекупы вдвое заряжают. Цена хорошего автомобиля за дамский аксессуар, охренеть. Пусть порадуются. Шесть рулонов шелка, как раз маме. Еще два баула, отобранных Амайей для племяшек, всякие джинсики, трусики и прочая нишалда.

Себе забрал две целевые