Лекарь из другого мира - Рина Вергина

— Восемь, — запнувшись, ответил Эльмар, — я готов выехать немедленно.

— Не вы… баронесса Файнштейн.

Леруа посмотрел на меня.

Я всё это время стояла за спиной Эльмара. Он — руководитель эксперимента. Ему и принимать на себя ответственность. Хотя я была уверена: сыворотка работает. Мы проверяли её много раз. Но всё же… реакция организма могла быть непредсказуемой.

Я никак не ожидала, что выберут меня.

— Кто будет первым добровольцем? — чуть хрипло спросила я.

— Его Высочество Констанс Ардэнский. Он сам вызвался. Чтобы показать пример. Только так мы убедим остальных принять прививку.

Почему-то я не удивилась.

— Когда выезжаем?

— Немедленно.

В лаборатории я всё перепроверила. Ампулу готовила сама. Припасла спирт, шприц и иголку. Руки дрожали, как перед экзаменом.

Меня провели в личные покои принца.

Отвели комнату рядом с его. «На случай, если ночью потребуется осмотр», — пояснил слуга.

Когда я вошла, Констанс сидел у камина. Без камзола, в одной белой рубашке. Ворот расстёгнут, тёплый свет свечей колебался на его лице.

Он поднял глаза, и уголки губ изогнулись в мягкой, усталой улыбке.

— Готова? — спросил он.

У меня пересохло горло. Я только кивнула.

Он сел на край кресла, оголил плечо.

Я протёрла кожу спиртом, как учила практика.

— Расслабьте руку, Ваше Высочество, — прошептала я.

— Констанс, — так же тихо ответил он. — Когда мы наедине… называй меня просто по имени.

Я едва заметно кивнула и ввела иглу. Он даже не вздрогнул.

— Всё, — сказала я, промакивая кожу.

Он откинулся на спинку кресла. Некоторое время мы молчали. Я уже собиралась встать, как он вдруг сказал:

— Останься.

Я замерла.

— Просто… побудь здесь немного. Глупо, да? Но вдруг будет реакция. Я хотел бы, чтобы ты была рядом.

— Реакция может возникнуть через несколько часов. Пока не о чем беспокоиться.

Я села в кресло напротив. Не знала, куда деть руки. Что говорить. Как-то не приучена я к светским беседам, а нести пустой вздор не хочется.

— Ты, наверное, устала. И голодна, — мягко продолжил он. — Позвать слуг? Я попрошу накрыть ужин.

— Не стоит, — покачала я головой. Пожалуй, рядом с ним я не смогу проглотить и кусочка. — Я позже… в своей комнате.

— Хорошо, — усмехнулся Коста, — не хочу тебя смущать. Возвращайся в свою комнату. Тебе нужно как следует отдохнуть. Леруа рассказал, в каком бешеном ритме вы живете.

— А вы?

— А я... пожалуй, немного поработаю. Если, конечно, лекарь не возражает, — он кивнул на папку бумаг, лежащую у него на столе.

— Разрешаю, — сказала я, улыбнувшись. — Но не больше часа.

Он поднял бровь:

— Вы очень строги, госпожа лекарь…

— Я забочусь о здоровье своего пациента.

Я вернулась в свою комнату. Через несколько минут принесли лёгкий ужин: ароматный бульон, хлеб, немного сыра, фруктов.

Я села на край кровати, не раздеваясь. Прислушалась к тихому шороху за стенкой. Кажется, Коста перебирал бумаги. Не заметила, как задремала.

А потом — резкий стук. Или грохот? Я не сразу поняла.

Сердце сорвалось. Я вскочила.

Босиком бросилась через комнату и распахнула дверь в его спальню.

— Коста?! — позвала я, не разбирая, в голосе легкая паника.

Он сидел на постели, в темноте. Рубашка расстёгнута, волосы чуть растрёпаны. На полу — сбитый подсвечник.

— Разбудил? — хрипло спросил он. — Я хотел взять воду. Рука дрогнула.

— У вас… у тебя жар? Реакция? — я бросилась к нему, даже не подумав.

Он поймал мою руку.

— Всё хорошо. Просто немного знобит. Ничего страшного.

— Это от вакцины. Побочные эффекты бывают, — я невольно перешла на деловой тон, чтобы скрыть волнение. — Ложитесь. Я проверю пульс.

— Опять "вы"? — он усмехнулся, позволяя себе лечь обратно.

Я опустилась рядом, на край кровати. Пальцы легко легли ему на запястье — движение, отработанное до автоматизма, но сердце всё равно екнуло.

— Пульс чуть учащён. Но это нормально. Завтра будет лучше.

Я налила воды в стакан и подала ему. Констанс взял стакан, его пальцы на миг коснулись моих.

Он сделал глоток, поставил стакан на тумбочку и посмотрел на меня. В темноте его глаза казались особенно тёмными, почти чёрными.

— Ты слишком волнуешься, — тихо сказал он.

— Конечно. Ты — мой пациент.

— Только пациент? — как-то слишком проникновенно спросил он.

Я потупила взгляд, но он поймал мою руку.

— Марика…

— Вакцина может давать жар, нужно наблюдать… — проговорила я слишком быстро, повторяясь. Вся эта ситуация… его вопрос с подвохом, совершенно выбивали меня из колеи.

— Тогда останься…

Он лежал, не отпуская моей руки. Его ладонь была горячая. Пальцы тесно переплелись с моими.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил он.

— О чем?

— О... как ты научилась врачевать?

Я осторожно устроилась на краю кровати.

— У нас в особняке был лекарь. Отец разрешал мне наблюдать, когда он лечил слуг. — Я подбирала слова, тщательно смешивая правду с вымыслом. Доктором была моя бабушка и я с детства наблюдала, как она лечит людей. К нам даже соседи забегали за помощью. — Однажды осенью кухарка обварила руку кипятком. Лекарь показал мне, как делать повязку с медом и воском...

Констанс слабо улыбнулся:

— И тебя это заинтересовало?

— Да. А потом... — Я замолчала, почувствовав, как его пальцы дрогнули. — Потом я стала помогать ему готовить микстуры.

— Баронесса-аптекарь, — пробормотал он. — Твой отец знал?

— Он не одобрял. Говорил, что барышне не пристало возиться с травами.

Его пальцы неожиданно сжали мои сильнее.

— А я одобряю.

Его глаза в полутьме казались бездонными. Я потянулась поправить ему подушку, чтобы скрыть смущение, но он поймал мою руку и прижал к горячей груди.

— Спите, ваше высочество, — прошептала я.

— Констанс, — поправил он. — Называй меня Констанс.

Я не ответила.

Эта ночь больше никогда не повторится. А утром все встанет на свои места.

Когда он наконец заснул, я не смогла заставить себя уйти. Всю ночь сидела рядом, слушая его дыхание, а на рассвете незаметно высвободила руку, когда его хватка наконец ослабла.

47

Утром мне удалось вздремнуть пару часов, пока покои Констанса оставались тихими. Но едва первые лучи солнца коснулись окон, как началась суета.

Первым явился королевский лекарь — важный господин с седыми бакенбардами. Я наскоро ополоснула лицо, попыталась пригладить растрепавшиеся за ночь волосы и вышла к нему, чувствуя себя последней служанкой.

— Доклад о состоянии его высочества, — потребовал он, даже не представившись.

Я собралась с мыслями:

— Температура спала к утру. Пульс ровный. Жалоб нет.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела девочка лет десяти — вся в кружевах и бантах, с двумя торчащими косичками. За ней, тяжело дыша, семенила дородная гувернантка