Фронтир - Яков Литвинов

– Эй ты, – сказал Винсент в никуда.

– Ого, ты сам ко мне обратился? Да-да, внимательно слушаю.

– Ты говорил, что можешь помочь мне.

– Говорил.

– Что ты взамен хочешь?

– Я ведь уже сказал: твои воспоминания, которыми ты добровольно поделишься со мной. Я и так знаю твою прошлую жизнь вдоль и поперек, но это укрепит нашу связь.

– И что будет?

– Кроме боли от вновь открывшихся душевных ран? Ты станешь сильнее. Не просто же так я назвался для тебя Потрошителем Душ. Боль будет сильнее, куда сильнее, чем была ранее. Может быть, ты даже решишь покончить с собой в один прекрасный день, если не сможешь справиться. Но чем крепче наша связь, тем больше я смогу помогать тебе.

– Звучит подозрительно. У тебя есть своя нервная система. Ты сросся с моей? И чем крепче связь, тем сильнее ты проникаешь в мой организм?

– Наверное. Я в этом не разбираюсь, знаешь ли. Мой багаж знаний о современном мире ограничен лишь твоими познаниями.

– Ты запоминаешь абсолютно всё и ничего не забываешь?

– Да.

– И ты сможешь мне рассказать то, что мне нужно?

– Если попросишь.

– Продемонстрируешь?

– Нет.

– Почему?

– А в Соборе, по-твоему, не демонстрация была? Пускай не совсем то, но ты видел, что я умею. Хотя это далеко не всё. Кроме того, я еще и жизнь твою спас, а это энергозатратно.

– Энергозатратно?

– Я же не на воздухе работаю. Чем шире ты открываешь душу, тем больше я могу тебе предложить. Но чтобы всё работало, нужно подпитывать меня жизненными силами. Любое живое существо, хотя от кого-то больше, от кого-то меньше ценности. За счет того демона, что мы убили в Соборе, ты и выжил. Конечно, я могу и твою жизнь пить, но не думаю, что тебя это устроит.

– Прелестно. И как я дошел до того, что пытаюсь заключить сделку со своим воображаемым другом?

– Я не твой воображаемый друг.

– А кто ты?

– Артефакт, перчатка, оружие, держава – кто его знает? Я даю определенную силу, и силу бо́льшую по сравнению с прочими подобными предметами. Не говоря о том что я могу еще и составить тебе компанию. Прости меня за нескромность, но я даже могу сказать, что я практически единственный в своем роде.

– Но всё же не единственный.

– Да, но другой экземпляр ты вряд ли встретишь.

– И как так вышло, что ты такой необычный?

– Мои создатели хотели получить что-то более совершенное, чем просто орудие власти.

– А кто тебя создал?

– Не слишком ли много вопросов?

– Ладно, – Винсент замолчал и обдумал всю информацию еще раз. Ему снова стало неважно, жив он или мертв. Но если уж умирать, то не так. Главное – не дать этим политиканам использовать себя в своих интригах. Из принципа. Так что пускай перчатка делает с ним что хочет. – Ладно, по рукам.

– Забавный ты парень. Говоришь, что не боишься смерти, цепляясь за жизнь. Разве для того, чтобы умереть, нужны какие-то определенные условия?

– Ты будешь заключать со мной сделку или нет?

– Она была заключена, как только ты надел перчатку на руку. Теперь мне нужны твои воспоминания и любые жизненные силы.

– Моими пока не обойтись?

– Ты уже несколько лет потерял после демонстрации на крыше Собора. Хочешь еще больше? Пить жизнь хозяина по частям неэффективно и невыгодно. Чужая жизнь, но целиком и сразу, ценится гораздо выше. Пускай даже существо на порядок ниже.

– В смысле?

– Хоть крыс с тараканами убивай, правда, их тут нет, мне сойдет. Хотя нет, плохой пример, крысы и тараканы – это совсем никуда не годится. Но в наших условиях самым оптимальным будут люди и демоны – как раз твое.

– Ты мне предлагаешь охрану убить?

– Не думаю, что ты справишься. Тем более это не в твоих интересах.

– А как мне заплатить цену?

– Подумай о том событии, которым ты хочешь поделиться.

– Только трагические события?

– Дорогое. Мне нужно, чтобы ты открыл душу.

– Звучит пугающе.

Винсент решил взять что-то простое для начала. Один день из детства. Весьма яркое для него воспоминание. Обычный день, который всегда вызывал у него радость. Перед глазами блеснула вспышка…

* * *

Винсент сидел на мягком кресле из красной клепаной кожи. Между передними сиденьями он видел приборную панель, отделанную деревом и золотом. Внутри и снаружи машины преобладали округлые формы, придавая ей старинный вид.

Рядом с ним сидела его сестра, а спереди были родители. Они ехали за пределы города. Туда, где было много зелени. За городской стеной пейзаж резко становился другим – цитадель из стекла и бетона сменяли уютные домики и бесконечные зеленые поля. Из открытых окон дул летний ветер, и светлые волосы матери немного развевались из стороны в сторону. Отец мычал в такт песне, игравшей из плеера. Песня звучала весело, но Винсент совершенно не понимал, о чем в ней поется. Он не знал этого языка.

– Пап, а что это за песня? – спросила сестра.

– Это очень-очень старая песня. Называется «Летнее небо».

– А где ее написали?

– В Империи Двух Солнц. До того как она стала империей. Еще даже до Инцидента.

– Понятно.

– Но ведь мы сейчас с ней воюем, правильно? Я в школе слышал, – сказал Винсент.

– Воюем. Но ведь музыка здесь ни при чем. Тебе ведь нравится, Винс?

– Ага.

– А тебе, Эстер?

– Нравится.

– Не хочешь заняться музыкой? Станешь великим творцом, прямо как мама.

– О да, – раздался голос матери.

– Хочу. – Девочка скромно улыбнулась. – А почему ты выучил язык Империи?

– Просто так. Империя огромна, и больше половины живых людей говорят на их языке.

– А ты работаешь переводчиком? – спросил Винсент.

– Иногда, что-нибудь пустяковое.

– А кем ты еще работаешь?

– Ох, сложно так ответить. Я вроде как помогаю тем, кому нужна помощь.

– Полицейским?

– Нет, не полицейским, – отец засмеялся. – Помогаю деньгами и знаниями. Ну и руковожу компанией.

– Это называется «инвестор» и «предприниматель», – сказала Винсенту сестра.

– Инвестор и предприниматель, – задумчиво повторил он. – А я тоже стану инвестором и предпринимателем?

– Почему нет? Всё в твоих руках. Главное – усердно учись и трудись как следует. Продолжите вместе с сестрой мою работу.

– Пап? – спросил Винсент.

– Да-да.

– А почему мы воюем с этой империей?

– Из-за ресурсов. Войны всегда происходят из-за ненависти и желания стать богаче. Страсть и голод правят миром. Ну, и стремление показать силу. Мы же тоже империя. А две империи по соседству никогда не уживутся. Империи губят их амбиции.

– Амбиции?

– Желание достичь большего и иметь