Фронтир - Яков Литвинов

всей страны, а потом уезжали обратно, в местные отделения и гарнизоны. Сейчас же ничего, кроме одного стола в центре комнаты и стола, за которым сидели генералы и комиссия, не было.

Винсент молча сел за стол. Охрана встала сзади. На каждое испытание был отведен час. Ему принесли первый тест.

Сначала шли языки – обязательно было знать минимум два. В детстве Винсента учили нескольким, но он не рискнул брать что-то еще, так как это могло скорее снизить его шансы, чем повысить.

Далее шли точные науки, с которыми у Винсента всегда были проблемы. Повезло, что не требовалось высококлассное знание информатики, всё же не на должность программиста его рекомендовали во Фронтир, так что, прочитав несколько книг и не прибегая к помощи Пода, он смог ответить почти на все вопросы, несколько раз всё же воспользовавшись подсказкой.

Последними стали история и общественные науки. Они были единым тестом, и здесь было единственное задание, где нужно было не просто выбрать вариант ответа, а расписать его. Писать от руки Винсенту давно не приходилось. Вообще, хоть бумагой сейчас и пользовались, но сами писали очень мало, однако традиция еще себя не изжила.

Винсент вспомнил, как доучивался у отца Дмитрия, чтобы сдать обязательные экзамены по достижении совершеннолетия. Он был единственным, кто считал, что, несмотря ни на что, мир не катится в ад, а постепенно движется к спасению. Именно в таком ключе он рассказывал Винсенту о Великом Инциденте, хотя ученик и не разделял его оптимизма. Отец Дмитрий… Винсента дернуло что-то изнутри. Вряд ли он когда-нибудь сможет воздать должное старому другу. Даже больше чем другу – члену семьи, от которой Винсент отворачивался. Ведь после смерти его родной семьи и отец Дмитрий, и Броншевски, и Папаша заботились о нем, хотя их никто об этом не просил и им нечего было с него взять. Всех этих людей связывала только дружба друг с другом и с его покойным отцом. Даже Папашу и Броншевски он не видел уже очень давно. Наверное, они его уже успели похоронить. Может быть, даже поставили памятник на кладбище рядом со всей семьей. Если так, то хоть как-то семья ван Хайме воссоединилась. Он продолжил писать.

Через несколько часов Винсент закончил. Давно ему не приходилось излагать столь длинный и связный поток мыслей. Ему показалось, что вышло немного нескладно, но он решил ничего уже не переделывать – времени совсем не осталось.

Дальше его ждало психологическое тестирование. В любой другой ситуации он превратил бы его в театр абсурда, отвечая совершенно неадекватно. Он всегда резко пресекал любые попытки залезть ему в голову или душу, хотя в последнее время слишком часто посторонним это дозволялось… Но сейчас, напротив, нужно было выставить себя в лучшем свете.

* * *

После тестирования Винсенту хотелось вывернуться наизнанку и умыться ледяной водой. Даже эту процедуру он проходил не только в присутствии компетентных лиц, но и со всей своей свитой из охраны и высших чинов, у которых будто не было других более важных дел. Он чувствовал себя совершенно голым перед незнакомыми людьми, о которых ничего не знал, но в чьих руках теперь была его жизнь. Ощущение крайней беспомощности чередовалось в нем с приступами ярости и желанием всех убить.

Последним испытанием было сражение с автоматическими куклами. Прямо перед этим Винсент сдавал все остальные нормативы по подготовке и силы были на исходе. Но мысль о том, что это испытание – последнее, открывала в нем второе дыхание.

Вручив ему в руки тупой тренировочный меч, его запустили в просторное помещение целиком из металлических пластин светло-серого цвета, ярко освещенное. Наблюдатели разместились за стеклом.

– Испытуемый, наизготовку, – раздался голос из динамика над входной дверью.

Винсент встал в центр комнаты в боевую позу.

– Три… два… один… Начали!

Дверь напротив него открылась. Из нее показались три демона, самых обычных.

Оказавшись в комнате, они сразу бросились в сторону Винсента, обходя его с трех сторон. Испытание сразу приняло стремительный оборот.

Винсент начал рывками перемещаться по комнате. Главное в этом случае – не стоять на месте и не подставлять спину.

Для того чтобы вывести куклу из строя, нужно было лишь нанести удар, который система воспримет как смертельный для этого существа. Впрочем, Винсент также мог получить травму.

Поведение кукол ничем не отличалось от повадок настоящих монстров, – они так же рычали и шипели, атаковали стремительно. Даже удивительно, как создателям механизмов удалось добиться такой точности.

Пока он только блокировал их удары и защищался. Атаки монстров были на удивление сильными, и он несколько раз чуть не выронил меч из рук. Условия максимально были приближены к реальным.

Демоны не давали ему остановиться ни на секунду. Они даже имели некое подобие тактики – двое держались впереди него, пока третий пытался зайти со спины.

– Парень.

– Не отвлекай.

– Это важно.

– Ты меня сбиваешь.

– Вопрос твоей жизни и смерти.

– Просто скажи уже.

– Это настоящие демоны.

Винсент на секунду опешил:

– Что?

– Эти демоны – настоящие, живые.

– Шутишь?

– Не в моих интересах.

Винсент решил предпринять рисковый шаг и бросился в атаку на того, кто был ближе всех, ударив наотмашь со всей силы по голове – удар такой штукой по живому человеку точно проломил бы голову.

Он попал прямо в цель. Голова демона резко дернулась в сторону от удара, но он продолжил стоять. После чего зарычал и начал атаковать когтями.

Винсент начал отступать, но один удар пропустил. В этот момент он почувствовал жгучую боль в груди – демон когтями рассек его одежду, на месте удара были четыре глубокие кровоточащие борозды.

– Черт.

Он стоял спиной к стеклу, так что людям по ту сторону не было видно его ран.

Оказаться в одной комнате с тремя демонами с тупой железной палкой в руке означало, что от него всё же решили избавиться. Неясно, к чему тогда был весь предыдущий цирк. Разбираться в этом было некогда. Кроме того, Винсента переполняла злоба.

В любом случае, выходом было лишь сражаться.

За стеклом начался переполох – разоружение означало провал испытания.

– Ну, давай попробуем, – сказал Винсент вслух, и его руку начал оплетать металл перчатки. Это вызвало еще большее негодование у наблюдателей.

Демон, которого Винсент разозлил, прижался к земле и прыжком бросился на него. Из перчатки, вдоль руки, высвободилось обоюдоострое лезвие, которым он пронзил голову демона. Когда он вынул лезвие, ударила струя крови. Сам Винсент почувствовал небывалый прилив сил – не сравнимый с тем, что был, когда он давился живыми