Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин

Запись третья: «Изучай мануалы, мать твою!»

Да, покойные жнецы были еще теми запасливыми ребятами, у них было запасное летало. Маленькое, размером с воздушный гравимобиль Рима, резкое как понос и маневренное как муха. Туда вместились только я, пулемет и канделябр, зато там не было камер и вообще почти ничего не было. Эдакая «пуля», способная разгоняться почти до тысячи километров в час с управлением, которое освоил бы даже ребенок.

Я тоже освоил, но забыл проверить уровень заряда в батареях этого корыта.

Итог? Сижу как дурак на приводнившейся фиговине в сотне километров от Порта Еретиков, в обнимку с пулеметом и канделябром, играю в мамонтенка на льдине. Ну это. «Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мама меня непременно найдет!». То есть, включил передатчик, посылающий сейчас лучи любви и мои координаты Вириенне. Не откликнется, доплыву, конечно, сам, хотя пока думаю, как. Трофеи бросать не хочется. Ботинок, кстати, нет, кислота съела. Да и кожа на подошвах ног новая. Зато укус… то есть откус — уже почти зажил! Питательная собака оказалась. Теперь всем буду говорить, что я на разных токсичных пустошах собаку съел.

Малюсенький летательный аппарат плескался на волнах, я сидел в нем и думал план «Б». Грести канделябром не вышло, а бросать все и плыть самому отчаянно не хотелось. Такая себе авантюра. Я сильный, но тяжелый. Выносливый, но очень тяжелый. И умный, хоть и тяжелый. То есть, питают меня смутные сомнения, что я осилю сотку километров брассом, не заблудившись. А заблудиться могу, так как компас встроен в летало, я его не выковыряю. Пока сижу, знаю, куда плыть, а как поплыву, мало ли что. Вот такая вот загогулина. А ведь еще есть океан на планете, где всё живое знатно исковеркано вирусом. Отметаем тот вариант, где меня гигантский карась проглатывает вместе с леталом, но учитываем тот вариант, в котором карась жрёт меня плывущего. А ля натюрель.

— И это мы еще не думаем о той отраве, которая окружает воду в Порту… — задумчиво пробормотал я и лег спать.

Проснулся через некоторое время от того, что меня пыталась выковырять из металлической скорлупки прекрасно знакомая мне металлическая конечность. Как раз глаза открыл, когда она в меня вцепилась.

— Ну наконец-то… — удовлетворенно пробубнив это, я вцепился одной рукой в пулемет, второй в канделябр, и был выужен в воздух, чтобы, спустя несколько секунд, оказаться внутри подводной лодки с сумасшедшей цвергом.

Говорил же, психи куда приятнее нормальных людей. Им можно доверять.

— Зачем тебе канделябр? — медленно, явно не веря собственным глазам, спросила меня фиолетововолосая безумная цверг, — Ты псих?

Забудьте, что я говорил. Разумные, не понимающие актуальности канделябра, найденного в глубоком постапокалипсисе, лишены тонкого мироощущения. Их кругозор узок и мал. А еще они не выпускают меня из камеры, куда сунула металлическая рука!

— Это же… буль-буль-буль!! — попробовал объяснить я, заливаемый какой-то жуткой на вкус пеной.

— Ты весь протравлен насквозь, а твои дурацкие предметы жутко фонят, — объяснили утапливаемому в пене мне расклады, — Тебя надо обеззаразить. Одежду сними, ей крышка. А пока процесс идёт, я отлучусь. Нужно вернуться в город. Я не доделала.

Не доделала, но сразу развернула лодку и поплыла на зов звонилки. Пусть я сейчас и чувствую себя одиноким носком, над которым издевается стиральная машинка, но… не совсем одиноким. Приятно.

Выпустили меня нескоро, а когда выпустили, то предложили такое, от чего у меня челюсть отвисла.

— Ты серьезно⁈ — неверяще переспросил голый я, потирая почти зажившую ляжку.

В ответ Вириенна только кивнула с невозмутимым лицом. В её глазах плясали черти, ангелы и парочка залетевших на огонек кардиналов. Пока она объясняла детали, там уже случилась оргия с киселем вместо смазки и распеванием похабных частушек.

В общих чертах, в Порте Еретиков было неспокойно уже к тому моменту, когда цверг подкралась назад на своей подводной лодке. Изначально она хотела «ограбить несколько банков и подложить доказательства разным интересным личностям», но, послушав, чем дышат в городе, изменила план. В город прибыла чуть ли не целая армия еще более интересных личностей, в составе которых наблюдалась очень интересная фиолетовая женщина, вовсю называющая меня своим мужем.

— У них силовая броня, мощное энергетическое оружие и военная выправка, Криндж, — Вириенна с плохо скрываемым интересом пялилась на ту часть моего тела, которую должны были прикрывать трусы, — Это гималайцы. Что ты сделал гималайцам?

— Разве что рядом проходил, — я не мог развести руками, потому что начал прикрываться от изучающего взгляда девушки, но хотя бы плечами пожал, — По дороге на Перекресток.

Про Гималаи цверг знала мало, но знала. Маленькие гениальные девочки очень любят обустраивать себе жилища в труднодоступных местах, а такая горная гряда была одним огромным труднодоступным местом. В том числе, как оказалось, и для этих девочек. Жили там люди скрытные, технологии имели прошаренные, с миром не контактировали. Но вот, вылезли, причем по мою душу…и их терпят в Порту Еретиков, потому что тот обладает тесными торговыми связями с Перекрестком, который душевно просил терпеть. Их терпят, а они ищут, значит, Петровича. Баламутят город, смущают многих обедневших большими суммами.

— Кажутся тебе очень привлекательной целью, — закончил я сварливо, — Дай трусы хоть какие-нибудь!

— Это подводная лодка, — на меня похлопали ресницами, — Откуда тут трусы? Могу свои снять.

— И что мне с ними делать? — фыркнул я, — Ладно, давай к делу. Ты хочешь, чтобы я засветился в Порту? Серьезно?

— Хочу.

Не просто засветился. Порт Еретиков похож на луковицу, в центре безопасность выкручена на максимум. Там стоят небоскребы местных заправил, а на каждом небоскребе, на самом верху, на крыше — вилла одного из отошедших на покой Больших Боссов. Это как миниатюрный Рим, но, при этом, зона, куда не допускается никто посторонний, абсолютно. Причем, как на сами небоскребы, так в район, окружающих их отдельной стеной, тот, в котором живут наиболее доверенных слуги основных городских шаек. Вириенна собиралась впихнуть меня в этот район, чтобы я в нем засветился с…

— С чем? С гипер-кубом? Что это?

— Это вот такой вот прибор… — встав на карачки, фиолетововолосая влезла в какую-то нишу, а затем выволокла из неё голубой красивый куб с гранью около двадцати сантиметров, вручив его мне со словами, — Я его уже украла.

Куб из