Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин

А почему? Да потому что я злой как собака!!

Чтобы отыскать что-то нужное, надо приподнять что-то ненужное, а когда ты на этом острове что-нибудь приподнимаешь, то всякая сволочь, что живет под этим ненужным, начинает защищать родную землю из всех своих извращенных местной радиацией сил! Она грызет тебя, кусает, плюется, обвивает, пыхает ядовитыми спорами, облучает странной хренотенью и даже, вроде бы, матерится! Не знаю, взаправду ли это было, но всё равно — мне досталось!

И ради чего? Ладно, липкая и жидкая грязь, которая из меня сделала совершенно серого человечка, досталась бесплатно, я в неё провалился. Но, скажем, три куска заточенной арматуры, примотанные к левому предплечью и один кусок арматуры побольше, который к правому? Да, блин, я за них кровь пролил!

За щит, здоровенную неровную пластину толстого пластика с раскрошенными краями, но крепкой основой, я едва не заплатил жопной девственностью. Под грудой обломков, которые я расковырял, воюя с плесенью и многоножками, я обнаружил эту прелесть, а вот та подлость, что свила гнездо под прелестью, обладала целой кучей очень цепких щупалец, едва не вломившихся в святая святых, которое уже семь цвергов штурмовали, каждая на свой лад! Я едва в зюзю не сложился, чтобы экстренно отреагировать на защиту сокровенного… Однако, вот, у меня есть защита. Наверное.

Хуже всего было с топором. Ну это был не совсем топор, а просто кусок странного железа, который я сумел кое-как заточить, но вот когда точил, то слишком увлекся, пропустив нападение совершенно неощущаемых пиявок, каждая из которых оставила на мне длинный черный след, который вовсе не думал сходить. Причем заразы присасывались всей поверхностью, мне их буквально пришлось соскребать! Откуда пиявки в этом безжизненном месте⁈

Хотя, если подумать, то жизни я тут уже повстречал просто очень до хрена!

В общем, я имел топор, шипы, примотанные к рукам, щит, едва уцелевшую жопу, ярость, злость, обиду и сосущий внутренности голод, который собирался утолить в разграбленной халабуде мерзких жнецов. Как подумать — полный пакет штурмовика!

Ах да, черные пиявочные полосы. Ну типа Рэмбо, да. С прищуром наблюдающий из засады, как на базу враждебных упырей садится немалых размеров летало, из которого тут же четверо черных комбинезонов начинают таскать пленников, упакованных в нечто вроде толстого полиэтилена. Видимо, для защиты от окружающей среды.

Пока жнецы были заняты делом, я терпеливо ждал в укрытии. Эти гаврики, похожие на слоников-негритят (из-за противогазов), не расслаблялись даже на своей территории. Каждый из них таскал эту свою пластиковую пушку, даже те, кто носил заключенных. Те, облепленные пленкой, вели себя смирно, полностью отсутствуя в сознании. Чувствовалось, что людоловы тут собрались опытные, бывало, с отлично отлаженным производством…

А судя по тому, что я вижу, а вижу я, в общем-то, ничего кроме зданий, летала и работающих жнецов, производство у них безотходное, то есть на базе всегда есть свежие фрикадельки. Ну вы поняли, о чем я. Ладно, чего уж там. Нормальное, наконец, приключение. Мутанты-каннибалы-хирурги в пустошах. Это вам не вино дуть на презентации новой техники!

Через час, когда всё затихло, я пошёл в атаку. Страдать скрытностью, имея щит размером с кухонный стол, было бы просто неприлично, но к первому уроду, возящемуся возле летательного аппарата, я таки умудрился подкрасться. Ну да, если ты мутант, затянутый в глухой комбез, то определенно не можешь похвастаться хорошими органами чувств. Удар постапокалиптического топора заставил двуногого монстра сделать «чвяк!» и раскрыться аки подгнившая устрица, по всей длине его неосторожной спины.

Внутри, господа, у него были совершенно точно не ромашки. Сдержав порыв проблеваться прямо в открывшийся мне внутренний мир жнеца, я, аккуратно поддев ногой, попробовал схлопнуть труп обратно, не преуспел, молча спросил себя, что я делаю, ответил матом, а затем, пристыженный, порысил ко входной двери. Так, где тут звоночек?

Звоночка не было, как, впрочем, и шлюзовой камеры, которую бы здесь могли поставить нормальные люди. Местные мутанты ограничились мощной железной дверью, которая, слава всем безумным богам этого мира, была открыта, в смысле, не закрыта… Ну, в смысле, приоткрыта, потому что из неё в данный момент вылазил еще один урод в черном, а тут я весь такой красивый, правда, без галстука-бабочки!

Чвяк!

Тут получилось некрасиво, но топор в голове — это классика, это простительно. Правда, противогаз раскололся, и я увидел, что у этих жнецов под маской… так что уже второй раз за две минуты пришлось сдерживать внутренние позывы! Правильно Вириенна сказала, холодец. Человекоподобный холодец-убийца.

Сука, можно мне нормального кого-нибудь? Робота, например, стадо жрателей, враждебных ашуров-пиратов, ну хоть что-нибудь не настолько отвратительное?!!

Ворвавшись внутрь, я обозрел окрестности сквозь мутный пластик выставленного вперед щита. Всё было тихо и спокойно, только камера на входе подбадривающе помаргивала мне красным огоньком у потолка. Посмотрев в неё исподлобья, я бросился наутек по коридорам, пытаясь забраться как можно глубже. Первоначальный план был не такой, но, понимаете, тут сирена взвыла, а значит, надо действовать быстро и резко, бегая по коридорам прямо как в школе, и заодно сшибая своим топором камеры!

Как там говорил товарищ Кутузов? «Смекалка! Напор! Черепа для трона черепов!». Ну или что-то вроде.

Хулиганить мне дали довольно долго, я сшиб около двух десятков камер, бегая по этажам почти пустого здания, а еще пришиб жнеца, валявшегося на столе в маленькой операционной и самостоятельно впихивающего в себя чью-то печень. Очередной «чвяк» заявил миру, что еще одним бессмертным стало меньше, а я, через пару минут, впервые увидел, как работают пластиковые пушки этих дегенератов. Зеленой струей активно дымящейся жидкости, они работают, господа присяжные заседатели! И это не просто струя, это кислота!

Щит выдержал, а мои штаны остались сухими. Наверное. Во всяком случае, если не раскрывать эту тему подробно, то можно сказать, что я раскрыл следующего жнеца, но кислота таки забрызгала мой славный топор, от чего уже он сделал «чвяк», а я, нежно, но громко вопя от боли в слегка обожжённой руке, уже убегал от полузалитого вскрытого трупа, который буквально выкипал из комбинезона наружу, заливая всё вокруг бурлящим и исходящим паром холодцом.

На этом победоносном моменте я прорвался по коридору во второе здание, сбив еще три камеры, а дальше меня попытались задушить газом, наполнив коридоры молочно-белым газом, от которого Кринджу стало слегка сонливо. Укусив себя за руку (и сплюнув), я преодолел химический дурман, начав играть в ёжика