Черный дрозд - Алёна Моденская

— Спасли они меня, — фыркнула Анфиса. — Спасибо вам большое!

— От чего спасли? — продолжал тянуть время Данил.

— Не твоё дело! — выкрикнули разом папа с дочкой.

— Да погодите вы, — примирительно произнесла Лора Карленовна, выставив ладони. — Может, он поймёт.

— Чего он поймёт? — усмехнулась Анфиса. — Пап, давай уже, кончай его, и всё. Мне сегодня ещё в салон, я на брови записалась.

Клещеев протянул Данилу пластиковый стаканчик с прозрачной жидкостью и приказал:

— Пей!

Данил не двинулся с места.

— Пей, или колени прострелю!

Дальше вспышка, грохот, женщины взвизгнули. Данил тоже непроизвольно вскрикнул и закрыл голову руками. Когда убрал ладони от висков, оказалось, что на пальцах осталась кровь. Обернулся и увидел скол на бетонной стене.

— Пей! — снова приказал Клещеев, протягивая стаканчик.

Данил трясущимися руками взял пойло. Выплеснуть? Нет, этот психопат его или расстреляет, или так забьёт.

— А давайте его просто пристрелим и закопаем ночью, — звонко предложила Анфиса. Вот же тварь, говорила так просто, будто предлагала на завтрак выпить чаю, а не кофе.

— Ещё чего, — фыркнула её мамаша. — Чтобы у меня дома труп валялся?

— Мы во дворе его зароем, — пожала плечиками Анфиса.

— Ещё лучше. У меня там всё уже устроено. И потом — садовник приходит. Вдруг он его найдёт!

— А привидений не боитесь? — кротко спросил Данил. — Я вот недавно видел призраков. Мало приятного. Вдруг я тут буду шарахаться у вас в доме и из вас жизнь тянуть?

— Не будешь, — оскалился Клещеев. — Во-первых, мы тебя тут не оставим, во-вторых — я же не тупой, защиту умею делать. Пей!

Делать нечего, бежать некуда. Куда Данилу одному против троих. И зачем его вообще возвращали?

— У меня последний вопрос, — произнёс Данил, на всякий случай напустив на себя обречённый вид. — Это вы меня сбили на машине?

— Конечно я, — усмехнулся Клещеев. — Как говорил мой отец, царствие ему небесное: если хочешь сделать хорошо, делай сам.

— Золотые слова, — вяло усмехнулся Данил, глядя на жидкость в стаканчике. — А зачем ручку украли?

— Думали, что сами сможем ей пользоваться, — просто ответила Лора Карленовна. — Не вышло.

— Правильно, — продолжал улыбаться Данил. — Вы же не маги. И даже не ведьмы. Так, лярвы.

— Да что ты понимаешь! — прокричала Лора Карленовна.

— А чья тетрадка с заклинаниями в сейфе? — быстро спросил Данил.

— Одной старушенции. Моя первая клиентка по ренте, — хмуро произнесла Лора Карленовна. — До того гнилая баба была, фу. Хорошо, что хоть хату и тетрадку оставила.

— Хватит! — рявкнул Клщеев. И снова направил пистолет на Данила: — В последний раз говорю — пей. Или пристрелю.

— Себя пристрели, — усмехнулся Данил и мысленно поставил под пожеланием свою подпись.

Потом залпом опрокинул стаканчик. Сначала ничего не произошло. И потом тоже ничего не произошло. Гадкая компания таращилась на него в ожидании непонятно чего.

А Данил чувствовал себя прекрасно и не знал, что изображать. На всякий случай кашлянул. Припомнил криминальные сериалы и сделал вид, что давится кашлем. Тянул руки к воротнику, выпучивал глаза. Упал на колени, скрючился на полу. Несколько раз дёрнулся. Затих, ожидая, что будет дальше и надеясь, что контрольного в голову не последует.

— Всё? — шёпотом спросила Анфиса. — Он точно сдох? А то мне ещё в салон.

— Да замолчи уже! — нервно прошипела Лора Карленовна. — Успеешь ты в свой салон.

Тяжёлые шаги. Это, наверное, Клещеев. Пинок в бок. Данил не шевельнулся.

— Может, контрольный в башку? — шёпотом предложила Лора Карленовна.

Данил сжался и снова понадеялся, что это не было заметно.

— Нас и так соседи, может, слышали, — раздражённо бросил Клещеев. — И потом — лужа натечёт. Мы же плёнку-то не подстелили.

— Нафига ты тогда вообще стрелял? — раздражённо спросила Анфиса.

— Рот закрой! — прикрикнул на неё папаша. — Умные все кругом. Так, быстро открыли все двери и пошли к машине.

Снова шаги, и Данила больно приподняло. Он мужественно стерпел. Клещеев, пыхтя, взял его за руки и потащил. Под спиной и ногами проскальзывал холодный пол, потом края ступенек больно били по пояснице и ногам. Пришлось прикусить себе язык, чтобы не закричать и не застонать.

Наконец Данила дотащили до гаража. Там нашлась та самая светлая машина, что однажды несколько раз его переехала. Кое-как Клещеев приподнял Данила и запихнул его в багажник. Нет, сам бы он не справился, пришлось помогать. То есть, почти самому туда залезть, но Клещеев этого, к счастью, не заметил.

Скоро глухо хлопнули двери и завёлся мотор.

Глава 16

Жизнь удалась

Машина куда-то поехала, причём явно по просёлочной дороге, потому что Данила постоянно подбрасывало, и он то и дело жёстко приземлялся боком на дно багажника. С одной стороны, хорошо, что его туда запихнули, потому что теперь можно было не делать вид, что он спит или без сознания. Никто же не видит. С другой стороны, кажется, его может вырвать. А если не один раз, то и захлебнуться недолго.

Господи, какая наиглупейшая смерть — загнуться в двадцать шесть лет, захлебнувшись собственной рвотой, в багажнике машины, которая однажды его уже переехала. Да уж, жизнь определённо удалась.

Наконец машина остановилась. Ну, хотя бы тряска закончилась, что уже неплохо. Шаги. Снова притвориться уснувшим. Отлично, кто-то открыл багажник, и стало полегче дышать. Только вот жутко запахло болотом. И прохладно. Что-то где-то плещется, хлюпает. Лягушки разливисто квакают на все лады. Очень знакомо, прямо как водяные соловьи.

Данила тем временем выволокли из багажника и бросили на холодную сырую землю. Пришлось немножко развернуться, чтобы не ткнуться лицом в болотную жижу. Пока Клещеев ходил вокруг, Данил сквозь ресницы рассмотрел высокие густые камыши и кудрявые ивовые ветки, свисающие до самой воды.

Потом Клещеев снова его куда-то поволок. Вот дурачина. Ничего с первого раза сделать не может — снова пришлось помогать. Это как в простеньких детективах, когда показывают, как миниатюрная девица на каблуках тащит куда-то здоровенного мужика по глубокому снегу. А он ей ногами помогает. Смехота.

Только теперь вот не до смеха. Пришлось посодействовать Клещееву в запихивании себя в салон машины. Вырваться бы, да несостоявшаяся тёща