Черный дрозд - Алёна Моденская

метров и в воде. Снова прошла по пруду, растирая что-то в руках. Зачерпнула воды, что-то прошептала, потом вышла на берег шмякнула зеленоватую жижу на шею Данилу:

— Так быстрее заживёт.

— Спасибо, — вяло отозвался Данил, чувствуя, как холодная жижа ползла под воротник. — Не знал, что лярвы кусаются.

— Ты, похоже, многого ещё не знаешь. — Вита медленно двинулась прочь от пруда. Как была, босая. — Ты же недавно прозрел. Хотя и экстремально. Обычно у нас Прозрение проходит как болезнь с недомоганием. А ты аж помер. Надо же.

Данил мысленно поблагодарил её за напоминание. Но вслух ехидничать не стал. Просто брёл следом за Витой, придерживая компресс, чтобы он совсем не стёк под одежду.

Вита неожиданно снова обернулась и прошептав «дай, гляну», схватила Данила за руку. Придирчиво осмотрела запястье, на котором болталась бусина. Потом хмыкнула и отпустила.

— Стесняюсь спросить, что это было, — сухо произнёс Данил.

— Проверяла, нет ли на тебе приворота. Просто иногда присушки выглядят очень похоже на укусы лрявы. Собственно, это почти одно и то же. Но там ещё появляются такие следы на запястьях, вроде шрамов. Как браслеты. — И Вита провела пальцем вокруг собственного запястья, на котором красовалась целая ведьмина лестница.

Так, стоп. А откуда Данил узнал, что вот эта гирлянда бусин-черепушек называется ведьмой лестницей? Ну, он же маг, в конце концов.

— Ты странных вещей дома не находил? — спрашивала Вита тем временем.

— Мне подсадили какую-то неведомую дичь в зеркала. Это считается?

— Я не про то. Свёртки с волосами? Иголки, ватки с кровью, нитки?

— Вроде подкладов?

— Вроде, — кивнула Вита. — Но это присушки.

— С чего ты взяла, что меня кто-то пытался приворожить? — вальяжно спросил Данил.

— Я же тебе сказала, — просто ответила Вита. — Но если это не присушка, значит, лярва поработала. А это опасно. И ещё — если у тебя такой сильный след, то эта лярва сидит где-то рядом с тобой. Например, в соседней квартире.

Данил чуть не споткнулся. Та тётка с дурной псиной? Или садовница? Нет, эта вроде не похожа. А вот собачница — вполне. И если она узнает про подклад Данила, то точно ему отомстит. Если уже не отомстила. Может, тот мужик с битой — это вообще её приятель?

Это они его пытались убить? Ну да, он же с ней ругался из-за собачьих куч на крыльце.

Но не давить же из-за этого человека машиной.

— О чём задумался? — весело спросила Вита. — Знакомых лярв перебираешь?

— Я не просто умер. Меня убили, — тихо произнёс Данил. — И я не знаю, кто.

— Лярва? — серьёзно произнесла Вита. — Такая может. Хотя не сходится. Вот если бы она тебя до конца высосала. Но тогда ты бы сам умер. Зачем убивать свой личный бесплатный мешок с едой?

— Не сходится, — эхом повторил Данил. — А если бы я узнал, кто она?

— А ты узнал?

— Не помню, — покачал головой Данил. От напряжения и безысходности снова давило на виски.

Вита помолчала, потом с сомнением проговорила:

— Трудно сказать. Ну, допустим, ты как-то понял, что лярва тебя истощает. Но чтобы из-за этого убивать… Полным отморозком надо быть.

— Отморозком? Думаешь, это мужчина?

— И женщины бывают отмороженные, — пожала плечами Вита. — Ты всё-таки смотри по сторонам. Мне туда.

Оказалось, они уже вышли к посёлку, а Данил даже не заметил. Вита же помахала ему ручкой и двинулась в сторону старой части. Какая у неё походка красивая. Не идёт, а прямо-таки плывёт.

Вита, будто услышала, развернулась и с улыбкой снова помахала ему рукой.

Данил помахал в ответ, проследил, как она удалялась, и побрёл обратно к дому Клещеевых. Который, оказывается, дед Анфисы у кого-то… ладно. Все знают, что этот Клещеев был не совсем чист на руку. Но его давно нет, так что и спрашивать не с кого. А дети за родителей не отвечают.

Камень, подложенный под дверь, оказался на месте. Когда Данил его отбрасывал, то увидел, что дверь, ворота, да и весь забор были исписаны знаками вроде тех, которыми баба Валя защищала его квартиру и офис. Клещеевы, выходит, всё-таки в курсе всяких колдовских дел.

Но этим теперь никого не удивишь. А почему они тогда так рьяно изображают из себя упёртых материалистов? Из стыдливости? Чтобы знакомые не засмеяли? Ну да, этого всегда хватало. Люди бегают по гадалкам и знахарям, но стесняются в этом признаться. Стыдно перед знакомыми, которые сами бегают по колдунам и тоже никому не рассказывают.

Данил закрыл дверь и осмотрел участок. Всё ровненькое, аккуратное. И безжизненное. Плитка, искусственный газон. Клумбы, конечно, есть, но никто там цветов сам не выращивает, сюда нанятые ландшафтные дизайнеры приезжают.

Видимо, не очень добросовестные, потому что на одной из клумбочек тюльпаны потеряли все лепестки и склонились к земле.

Данил подошёл ближе. Клумба рядом с верандой. Над которой спальня, куда его поселили. То есть, это сюда он сегодня вино выплеснул? Ничего себе пойло, раз от него цветы дохнут.

Пойло. Данил присел на корточки и присмотрелся. Действительно, стебли потемнели и склонились, все лепестки валялись прямо на земле яркими пятнами. Может, они просто отцвели? Или их не поливали?

Нет, Вита права. Хватит врать. Причём самому себе. Анфиса же что-то там говорила про какие-то таблетки.

Данил быстро вернулся в дом, вошёл в ванную на первом этаже. Смыл с шеи зелёный компресс Виты, сделанный как будто из тины. Действительно, на шее виднелось красное пятно, внутри — белое с зубцами по кругу. Как будто огромная пиявка ужалила.

Но ведь это всего лишь засос, результат его игрищ с Анфисой. Он просто постеснялся сказать об этом Вите.

Данил потёр руками лицо. Присел на край ванны.

Перед глазами всё переливалось и рассыпались, как краски в ярком видео.

Лярва совсем рядом. Анфиса? Да ну, серьёзно?

Анфиса — хотя и очень красивая девушка, немного… как бы помягче выразиться, недалёкая. Кто тогда? Её мама? Отец?

Да не может быть. Или может?

Глава 15

Лярвы

Как-то всё не вязалось и не клеилось. Допустим, Анфиса — на самом деле лярва, но зачем ей тогда давить Данила машиной? Потому что он её раскрыл? Всё равно бессмысленно. Не настолько это страшная тайна, чтобы пойти на убийство.

Можно допустить,