Квинтет Пряди - Алексей Стопичев

меня сразу оба своих огромных кривых меча сверху. Я ушёл в сторону и рубанул гиганта по ногам. Вернее, пытался рубануть, потому как рогатый оказался на удивление прытким и быстрым, почти не уступающим в скорости мне. Он подпрыгнул и ткнул мечами в то место, где я распластался. Но монстр Пряди совершил ошибку — он совсем забыл о Баблере. А Линг был не тем разумным, о котором можно взять и забыть. И приятель мой сразу это доказал, появившись за спиной гиганта и всадив ему в спину свой кошкодёр. Удар оказался такой силы, что пробил рогатого навылет. Тот опустил свою треугольную голову вниз, с удивлением глянув на остриё меча, появившееся у него из груди, и упал на колени. Я, не дожидаясь, сдохнет ли тварь сразу, либо помучается, взмахнул клинком и отсёк рогатую башку. Та не покатилась, как обычно, потому как рога мешали, а просто упала на пол. Баблер упёрся убитому ногой в спину и с усилием вытащил меч. Вытер со лба пот, оглядел пустой зал, в котором и забрать нечего оказалось, и подмигнул мне весело:

— Пойду дальше мага допрашивать!

Однако, далеко уйти он не успел, потому как в зале нас дожидались хюльдры — разгорячённые, вспотевшие и очень злые.

— Вы! — с ненавистью произнесла Ирис, — Бросили нас одних наедине с демоном!

— Он был всего лишь один, а вас двое, — беспечно пожал плечами Баблер, — Вы, девочки, слишком много значения придаёте какому-то ифриту…

— Какому-то? — зло прошипела хюльдра, — Он нас чуть не убил!

Девушка кивнула на Хризу, и я увидел, что та зажимает левой рукой свой бок. Баблер вновь пожал беспечно плечами и, не считая нужным что-то комментировать, направился к лестнице на второй этаж. Ирис окуталась аурой, и Линг остановился, превратившись в глупо улыбающегося идиота. Я в этот раз даже в полной мере не ощутил силу хюльдры, отметив, что приобрёл к ней полный иммунитет. Но, чтобы не показывать это нашим союзницам, сделал по примеру Баблера идиотское лицо и замер.

— Ирис, не надо, — прошептала Хриза, — Мать сказала, что они могут нам пригодиться!

— Я сильно в этом сомневаюсь, сестра, — Ирис потащила из ножен свой меч.

— Это Иные, Ирис, — голос Хризы стал твёрже, — Они всегда возвращаются! А если они надумают мстить?

— Эти идиоты даже не вспомнят, как умерли, — зло ощерилась светловолосая, шагнув ко мне, — А надумают мстить… Что же, пусть вначале найдут дороги в Безумные Топи!

— Сестра, я умоляю тебя! Они же защищают от Пряди!

Ирис остановилась и повернулась к Хризе:

— Я лучше буду иметь дело с Прядью, чем с этими самоуверенными вонючими мужланами! Я содрогаюсь каждый раз от омерзения, когда даже случайно прикасаюсь к… этим! Такие же скоты, как и все! И я старшая, не забывай!

Она вновь повернулась ко мне, шагнула, поднимая меч, и я решил закончить спектакль. Когда Ирис ударила меня мечом, я резко перехватил её руку в запястье и вывернул до хруста. Лишь только хюльдра заорала от боли, Баблер очнулся и начал оглядываться, бессмысленно хлопая глазами. Увидев, что Ирис стоит на коленях со сломанной рукой возле меня, спросил непонимающе:

— Что происходит, Ино?

Я ударил воющую хюльдру в челюсть, и та потеряла сознание, отчего вой её, наконец, прекратился.

— Союзнички оказались не совсем союзничками, старина Линг, — я достал из кармана платок и вытер ссаженную костяшку, посмотрев пристально на Хризу. Та всё так же держалась за бок, в ужасе глядя на меня. А я спокойно пошёл к раненой, обращаясь теперь к ней: — И что прикажешь теперь с вами делать, хюльдра из Безумных Топей?

Хриза всхлипнула и опустилась на колени. То ли от раны, то ли от ужаса. Впрочем, мне было всё равно. Я подошёл к ней и достал из ножен Каладболг:

— Мы знаем, где Безумные Топи. Мы знаем, как вас найти. И мы, все пятеро, не терпим предательства!

— Простите, — прошептала девушка, и в глазах её сверкнули слёзы.

Баблер, сообразив наконец, что случилось, смущённо кашлянул и проговорил мне виноватым голосом:

— Ино, я пойду наверх допрашивать колдуна. Ты это… сам как-то, — и потопал вверх по лестнице, не глядя ни на меня, ни на девушек.

Впрочем, я от него и не ожидал иного. Слишком уж Баблер был мягким с женским полом. Помню, как-то вступился он за портовых девиц, и чуть полквартала не вырезал, пока мы с Торвусом его не остановили. Однако, я был за равноправие полов, потому убрал в карман платок и посмотрел внимательно на Хризу:

— Простить? О нет, хюльдра. Ты, видимо, плохо нас знаешь! — я крутанул в руке меч, — Мы прощаем даже врагов, но не предателей.

Я задумчиво посмотрел на темноволосую девушку и добавил так же ровно:

— Я слышал, как ты отговаривала свою сестру, поэтому пока будем считать, что предательство не легло на весь ваш народ. И мы не пойдём в Безумные Топи. Но твоя сестра будет наказана…

— Но почему вы прощаете даже врагов, но не предателей? — прошептала Хриза.

Спросила в спину, так как я уже шагнул к лежащей без сознания Ирис. Я перевернул хюльдру на спину и мечом вырезал на щеках треугольники — знак предателей с незапамятных времён. Повернулся к Хризе и подумал, стоит ли объяснять. Потом решил во избежание дальнейшего непонимания рассказать:

— Первый раз мы все погибли в результате предательства, — я увидел, как Ирис застонала и зашевелилась на полу. Подошёл, приподнял её меч и сломал возле рукоятки каблуком: — Но дело даже не в этом!

Я отбросил обломки меча на пол и свистнул, подзывая Глупыша:

— Враг сражается с тобой, потому что ненавидит. Он честен и идёт на смерть ради своей ненависти. А предатель бьёт в спину. И…предавший однажды предаст опять. Не важно кого, и не важно за что.

Ирис очнулась наконец и застонала глубоко, а потом взвыла яростно и вновь ухватилась за сломанную руку. Я подошёл к Хризе и грубо отнял её руку от бока. Осмотрел глубокую рану и быстро наложил заклинание. Я не умею использовать тонкие руны, слишком много во мне силы. Потому шрам от раны останется. Но теперь жизни хюльдры ничего не угрожает, а если она наденет более строгую одежду, то шрам этот и вовсе не будет