Венчанные звездами. Второй шанс для сейлы - Ольга Райская

Кристалл притягивал взгляд, но просмотреть его содержимое я не решалась, словно меня останавливало что-то. Хотя, что меня там ждет? Все грязные тайны Йера Юкасла и сенаторов за эти годы передо мной раскрылись полностью.

Я не претендовала на власть, хотя должна была править по рождению. Я хотела просто жить, но и в этом наргарийцы отказали сейлам.

Оказавшись в заброшенном храме, я неделю приводила в порядок помещения, пригодные для житья. В город выбиралась лишь иногда, низко надвинув на лоб капюшон, чтобы никто не догадался, кем на самом деле я являюсь.

Пришлось сменить зумм. По старому меня бы очень быстро выследили. Я могла просматривать новости и очень быстро поняла, что многие сестры, особенно совсем молоденькие, находятся в не лучшем, чем я, положении.

Продав некоторое драгоценности, я приобрела старый, не привлекающий внимание катер, пополнила запасы провизии и предметов, необходимых для жизни, а потом почти все время посвящала поиску сейл, попавших в сложные ситуации. Первой, кому я помогла, была Шантель.

Жрица Сейлуриан никогда не осквернит свои руки оружием, но в тот день я снова преступила все непреложные обеты, вооружившись бластером, который нашла у трупа наемника, лежавшего в соседнем переулке.

- Бей сейлу! – вопили где-то рядом. – Из-за них, паскуд, все беды! Бей… Забей… Так ее…

Разве я могла остаться в стороне? Нет, не могла. Погладив все еще плоский живот, прошептала:

- Прости, малышка, но сейчас иначе нельзя.

И сжав в руке бластер, пошла на голоса. Признаться, я даже не знала, заряжено ли оружие. Да и как из него стрелять тоже не представляла себе. Но эти вопросы в ту минуту меня волновали меньше, чем жизнь подруги, да и своя собственная тоже.

Их было четверо. Подростки, не боле пятнадцати циклов. Глупые и агрессивно настроенные. А еще была она – голодная, оборванная, босая. Некогда богатая ритуальная одежда вся покрылась пятнами, грязью и, кажется, кровью.

Прославляющая жизнь никогда не отнимет ее – так учили меня с самого детства. Уметь прощать, понимать, сочувствовать, но в ту минуту я приблизилась к тому порогу, когда все моральные нормы летят в темные дыры Перторакса.

- Отошли от нее! – хрипло заорала я, направляя на подростков бластер. – Отошли или я стреляю!

- Это же сейла, тетя… - отозвался один из нападавших, сжимая в руке камень.

- Она сама сейла! Бей их, пацаны! – крикнул второй, и…

В меня бы полетели камни, но снова помог случай. Я пошатнулась, и дуло бластера опустилось. Рука от неожиданности сжалась, и палец, словно управляемый кем-то свыше нажал на кнопку огня. Зеленый луч вырвался, и хвала Сейлуриан, попал лишь по мостовой в нескольких сантиметрах от ног подростков.

- Бежим! Она стреляет! – завопил кто-то, и банда бросилась наутек.

Я подбежала к девушке.

- Ты как? Идти можешь?

Юная хрупкая сейла подняла прекрасное лицо и, несмотря на то, что все оно было в ссадинах и синяках, а из разбитой губы текла кровь, улыбнулась мне.

- Я рада, что богиня послала тебя спасти меня, - сказала спасенная девушка. – Теперь я смогу все. Даже если придется ползти за тобой, я это сделаю, сестра.

С Шантель нас связала тесная дружба, хотя она не перестала относиться ко мне с глубочайшим почтением, как к представителю старинного и высшего рода. Я не понимала, какое это сейчас имеет значение. Но девушка лишь качала головой, уверяя, что в первых истинных сейлах течет кровь самой Сейлуриан. Не будет нас, умрет и надежда на будущее.

Ей виднее, свою надежду на будущее я носила под сердцем. Тогда она только-только стала толкаться, проявляя жизненную силу.

За Шантель были и другие. В основном молоденькие или совсем дети, преданные родней, оторванные от матерей. Почти всех старших сейл, в особенности членов Ковена, сенат изолировал и держал под контролем. У нас не было с ними связи. Впрочем, даже если бы она и была, мы бы не посмели ею воспользоваться, чтобы не быть обнаруженными.

Нас преследовали, нас уничтожали, нам оставалось лишь прятаться и учиться быть осторожнее.

Я часто вспоминала свою наставницу, и когда Лиди уже топала крошечными ножками по храму, произошла наша последняя встреча. Мы увиделись в городе, когда я в мужской одежде шла по рынку, высматривая сейл среди нищих и попрошаек.

Соара шла по улице постаревшая на пару десятков лет, с непокрытой головой, в простом платье. На нее показывали пальцем, что-то выкрикивали, но близко не подходили, словно боялись чем-нибудь заразиться от нее.

Как только наставница поравнялась с небольшим почти безлюдным переулком, я решилась, взяла ее под локоток и увела с глаз зевак.

- Юнита, - выдохнула она. – Я знала, что встречу тебя сегодня.

Иногда перед сейлами открывалось недалекое будущее, но это бывало на склоне лет, когда до чертога Сейлуриан оставался буквально один шаг. Но Соара, она…

- За вами следят? – тихо спросила я.

- Я уже не представляю для них интереса, дитя, - ответила она. – Мой Кьерн болен, и даже Сейлуриан ему не поможет. Наш час настал. Зная, что сегодня я умру, мои стражи просто отпустили меня. Путь сейлы – жить сердцем, когда мы начинаем жить разумом, то теряем свою суть. Запомни это и передай тем, кто еще остался. Прощай, Юни.

Соара упала на колени и низко склонилась над землей. Когда я попыталась ее поднять, наставница была уже мертва. Значит, и сенатор Кьёрн тоже умер.

- Великая мать, позаботься об этих достойных людях, - попросила я богиню, когда прикрыла Соаре глаза и сложила на груди руки. Большего я для нее не могла сейчас сделать.

Лишь ночью удалось выкроить время, чтобы вознести молитву за усопшую подругу и наставницу.

Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность, и все же нашла в себе силы просмотреть кристалл.

Йер Юкасл был настолько уверен в своей безнаказанности, что доверил голографическому дневнику все, что он не мог рассказать никому. Первым был дед. Его просто столкнули с лестницы, чтобы расчистить для матери место в Ковене. Но когда поняли, что отец преданно и верно поддерживает супругу и чтит ее помыслы, то не стало и их.

Следующей на очереди была я – неопытная, наивная, привыкшая доверять близким. Все же кто-то из сенаторов, устроивших заговор, до последнего верил в то, что лишь с сейлами Наргари