Наследница 2 - Анастасия Парфенова

этот момент дверь в аудиторию с треском и грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась сама Лидия. Стёкла в окнах предупреждающе потемнели, портьеры над ними затрепетали, будто потревоженные невидимым ветром. Цветок в кадке как-то поспешно свернул в трубочки и подтянул поближе к стеблю тонкие листья. Сильная, очень непростая ведьма явно находилась в эмоциональном раздрае.

Лида широким, решительным шагом промаршировала к собственной парте. Смачно шлёпнула на столешницу тяжёлую сумку. Ни на кого из нас она не смотрела. А вот мы все, напротив, глаз от лица одноклассницы отвести не могли — потому что лицо это стало вдруг по-настоящему, непритворно красивым. Чистая, гладкая кожа. Правильные черты. Яркий, полыхающий то ли смущением, то ли бешенством румянец на скулах.

Ни малейшего следа уродливых шрамов. Просто юное девичье лицо, свежее и выразительное.

Стало очевидно, что пятнавший щеку ожог ранее действовал лучше любого морока, отводя взгляды в сторону и не позволяя замечать очевидное. Теперь же я будто увидела Лиду впервые. Осознала вдруг, что одноклассница-то, оказывается, яркая брюнетка с голубыми глазами. Что лицо её столь светло и приятно, что деву смело можно называть «луноликой», а брови над колдовскими очами выразительны и, как здесь любят выражаться, «державны».

«Она будто из древнего сказа шагнула. Живое воплощение того, что ценится местными в девичьей красе, — отстранённо подумала я. — Это может оказаться проблемой».

— Чего уставились? — срывающимся, звенящим от напряжения голосом огрызнулась Лида. Со всей злостью бухнула приготовленными учебниками о парту.

Дима издал булькающий невнятный звук. Тыкнул куда-то в направлении неожиданно похорошевшего лица одноклассницы. Та в ответ посмотрела так, будто сейчас вот этой своей тяжеленной сумкой, да с разворота, ударит прямо по его бесстыжим глазищам.

— Старейшина Адигор свёл твой шрам? — стараясь сохранить ровный тон, уточнила я. — И для этого оставил на ночь в амбулатории?

— Да! — бешеной кошкой оскалилась Лида.

— Ты не хотела избавляться от полученных в бою меток? — включив на полную режим «невинное дитя задаёт невинный вопрос» поинтересовался Мишка.

— Хотела!

— Тогда почему так бесишься? — озадачился он уже в искреннем недоумении.

— Потому что меня не спросили! — почти звеня слезами в голосе рявкнула Лида. И рухнула на стул, точно подрубленная. — Старейшина просто повертел лицо, поворчал на криворуких да невежественных. Оставил спать. А утром просыпаюсь уже — вот такая! Целители пялятся, учителя тоже пялятся, парни в коридорах чуть шеи не сломали разглядывая. У-у, гады! Так бы глаза и выцарапала!

Она совершенно очевидно была и зла, и непритворно расстроена. Мальчишки, что старший, что младший, не понимали причины. Ещё немного — и ляпнут что-нибудь про «девичьи закидоны», или, того хуже, «женские дни», и тогда совсем станет худо.

— Опасения Лидии не лишены оснований. Пришедшая издали, очень сильная, и не имеющая прикрытия и поддержки семьи. Со стороны она может показаться удобной… — я замялась, пытаясь сформулировать как-то прилично. — Её могут рассматривать в качестве возможной наложницы или младшей жены. Или даже не младшей. Просто когда ищут тех, кто не имеет защиты, это значит: защита тут непременно понадобится.

— Видела я в твердыне, как оно с красивыми да низкородными бывает, — злобно прошипела Лида, — Взял глава рода младшухой: такая удача, такая честь! А у неё потом ребёнка забрали, да старшей жене, этой ведьме злобной, отдали. Недостойна, видишь ли, невежественная да убогая наследника в такой знатной семье воспитывать. Пусть радуется, что вообще её, голодранку, в род приняли!

В точку. Я, после некоторых шокирующих откровений, полазала всё-таки дома по кодексам семейного права, нашедшимся в библиотеке. Ну и художественные книги до того кой-какие читала. Многое, конечно, оставалось непонятным, однако…

Картина складывалась нехорошая.

— Боюсь, изуродованное лицо в твоём случае вообще ни от чего не спасло бы, — сказала я, со вздохом опускаясь на своё место. — Такие ситуации на самом деле довольно редки. Но если ищут младшую жену, это, скорее всего, означает: семье очень нужен сильный наследник. Или старшая супруга ребёнка с подходящим даром родить не смогла, или много их требуется. А то и вовсе ребёнок с подобным наследием мать калечит — ситуации разные бывают, в том числе откровенно жуткие. Тут надо помнить: законы законами, но когда ты сам сидишь под щитами, которые с гибелью главы рода могут посыпаться, на вопросы морали смотришь по-своему. Да и возможность, например, ещё одно поколение добывать на болоте руду, не опасаясь оржавника, стоит очень и очень дорого. Поэтому, Лида, не волнуйся о своей красоте: в тебе видят не девочку для утех, а ценную племенную кобылу.

— Ты, конечно, очень меня успокоила!

— Говорю как есть, — пожала плечами. — Шрамы ничем не помогут. А вот слава о злой и ядовитой силе, что весь род обидчиков вытравит на корню, может быть кстати. Здесь главное — отпугнуть тех, кого отпугивать нужно. А кого не нужно — не отпугнуть.

— Не трави душу!

— У Лидии не худшая ситуация, на самом-то деле, — вдруг вмешался в ставший совсем не детским разговор Мишка. И в упор посмотрел на меня. Пристально и пытливо.

То есть, никакой не Мишка, а Михаил. Хозяин Медного утёса. Наследник древних торговых путей и древних же шахт — а также магии, артефактов и знаний. Тут надо ступать осторожней…

— Моя мать обсуждала твою кандидатуру в качестве возможного мужа, — с предельной откровенностью встретила я взгляд малахитово-зелёных очей. — Она отвергла эту идею. Белая ветвь не вытянет сейчас вражду с ветвью Тумана. Ищи влиятельный род, который сможет с твоими кровниками говорить с позиции силы.

Одноклассник пригорюнился, из владыки и наследника снова превращаясь в кислого Мишку:

— Я пытался наладить контакт с Зориславой, — уныло признал он. — Что-то как-то пока что не очень.

Дима слушал нас с видом всё более ошалевшим. Во всем облике его крупными буквами было написано недоумение честного советского пионера, который последние несколько лет не менее честно провёл в отшельничьем ските:

— Вы вот это серьёзно сейчас?

Ах! Мой любимый вопрос!

— Тебя, к слову, всё, что сказано было для Лиды, касается тоже, — обрадовала я бедолагу. — Если в роду очень нужен ценный наследник — значит, нужен. Получить чистую и сильную кровь можно и от мужчины.

На лице у нашего революционера появилось совершенно неописуемое выражение: смесь отвращения, ужаса и — невольного, какого-то болезненного интереса.

— Слушай, — тихо спросил он, — тебе такое и правда… нормально?

— Нет, — пришлось суховато признать. — Разумеется, ничего «нормального» я в местных порядках не вижу.

— Но спокойно всё принимаешь?

Разумеется, нет. И, хоть я и не готова была признать это вслух, растерянность и возмущение Димы бальзамом ложились на сердце. Какое всё-таки облегчение: