Наследница 2 - Анастасия Парфенова

Сквозь паркет, рядом с моими туфельками проклюнулся тонкий побег. Потянулся вверх, расправил голубоватые листики, нежным усиком коснулся подола. Горошек Крысиного Короля, хищное растение-паразит. Когда вызревшие стручки чуют рядом присутствие теплокровного, они взрываются и выстреливают липкие семена, порой на расстояние в десятки метров. Те, попав на кожу, пускают корни и прорастают в нервной системе, неуничтожимые, точно пырей. Подавляют волю, превращая млекопитающее в нечто среднее между зомби, ходячей грядкой и симбионтом.

Похоже, Евгения намекала, что внимание на её занятиях следует уделять изучаемой теме. Не отрывая взгляда от книги, я приподняла ногу и смачно раздавила мерзкий сорняк каблуком, одновременно выжигая иллюзию выплеском силы. Бережно задвинула постороннюю литературу чуть дальше под парту и снова перевернула страницу.

Рифмы ложились одна за одной хрустальным безукоризненным звоном, образы волшебных битв, дивных чудес и коварных предательств сменяли друг друга, заставляя что-то в груди сладко дрожать. Я блаженно вздохнула, слушая краем уха о меняющих облик рыбах. Твари погружали жертву в тяжкий морок, тащили на дно, там превращали в покорных слуг и инкубаторы для икринок… Мерзость какая, но признаки вышедшего на охоту чудища весьма характерны, надо будет запомнить.

В этот миг, в тихий пасмурный день, под настойчивый аккомпанемент скользящей мимо сознания жути, я поймала себя на мысли: а ведь это похоже на счастье. Настоящее, без обмана. Подумала, коснувшись ровных строк: оно того стоило. Чужой страшный мир, неуютная школа, удивительные и пугающие порой до икоты силы. Всё вело к одному ослепительному мгновенью: урок, книга, сказка. Безмятежность покоя.

Я, наверное, нашла своё равновесие. Ощущение, что всё-таки, при всех трудностях и совершенно реальных угрозах, я там, где должна быть. Что всё идёт как положено.

Удивительное чувство. Я прожила с ним несколько замечательных дней.

А потом, разумеется, всё рухнуло под хвост жрунозаду.

Глава 12

Блестящее, по форме напоминающее лист лавра лезвие оказалось вдруг перед самым лицом. По глазам не ударило лишь потому, что ноги мои сами перенесли корпус назад и влево, разворачивая, меняя стойку. И, столь же машинально, как только тело оказалось в верной позиции: обозначить удар противнику в бок, снова отход.

Вот что-что, а уворачиваться от всяческого вида копий меня за лето натаскали отлично. С закрытыми глазами вокруг древкового оружия могу танцевать. Победу только это нисколечко не приближает.

Так, собраться. Я вновь ушла от удара и попыталась изобразить встречную атаку в сторону раскрывшегося оппонента. Сосредоточилась. Коснулась плавающей в воздухе вокруг водной взвеси, ещё больше напитывая её силой, готовясь использовать не только как орган чувств и в какой-то мере динамический щит, но и в атаке. Сгустила, формируя крохотные, с копейку величиной водные лезвия. Завертела, разогнала, заставила кружить за спиной у соперника по крутым непредсказуемым дугам.

Тот, покровительственно так ухмыльнувшись, движением брови заставил водные кляксы бессильно шлёпнуться на пол. Ну да. Противник, выпавший мне сегодня в тренировочной схватке — тоже сиятельный Владич. Уж с чем-чем, а с водой он работать умеет.

Военег Младший крутанул рогатину и пошёл в лихую атаку. Мне оставалось лишь изворачиваться да отступать: опыт подсказывал, что даже на жёсткий блок принять удар будет слишком опасно. Оружие из рук просто выбьют.

— Слушай, ну это же смешно. Её совсем, что ли, бою никогда не учили? — донёсся сбоку снисходительно-осуждающий мальчишеский голос.

— На ноги смотри, — негромко ответил Искрен из Илмари.

— О! А и правда ведь. Вижу.

— Как можно с рождения учить правильно двигаться, чуять ритм, читать противника точно открытую книгу — но при этом не поставить простейший удар? — подключился к обсуждению Светозар. Кажется, за нашим с Военегом из ветви Ворона поединком наблюдала, не стесняясь вслух комментировать, вся свора княжича Пламенного во главе с предводителем. — В чём смысл такой странной науки?

— У Беловой поставлена база — очень чётко, уже на уровне инстинктов, грамотно. Видимо, работать и в самом деле начинали едва не с младенчества. Потом почему-то перестали, но основа осталась. И на ней теперь что угодно можно строить: хоть ритуальные пляски, хоть ближний бой, хоть дистанцию. Вот увидите: Лесьяр из неё за пару лет такого поединщика вылепит, мы ещё обзавидуемся.

— Так уж и обзавидуемся!

— А тебе, Хотен из славного рода воителей-Ребо, до подобной культуры движения вообще ещё расти и расти. Меньше на тренировках девиц рассматривай и больше работай. Так, глядишь, и они на тебя любоваться станут!

— Да ну вас!

— Не, он лучше пойдёт коротким путём и ещё разок попытается жароптицево перо раздобыть. Да, Ребо? Шрамы украшают мужчину! Тем более, в таких интересных местах. Как думаешь, будущая невеста оценит?

— А и раздобуду!

— Я сейчас вам обоим так раздобуду! А ну, унялись все, живо!

Момент, когда отвлеклась на чужую болтовню, мне дорого стоил. Военег подловил-таки во время очередного разворота, ударом древка сбил с ног, уйти перекатом не дал, приставив остриё рогатины к горлу.

— Сдаюсь, — хрипло выдохнула я, хлопнув по дощатому полу свободной ладонью.

— Видали? Эк он аккуратненько, а? Ворон-то младший неплох!

— А ты сомневался? Как-никак наследник удела!

Военег с довольной улыбкой отвёл лезвие в сторону. Наклонился, протянул руку, помогая мне подняться. Дыхание его после схватки сбилось, но вот незаметно было, чтоб противник как-то особенно устал или вспотел. Прямо обидно.

Я ухватилась за сильную, покрытую вовсе не детскими мозолями ладонь и позволила поднять себя на ноги. Послала победителю чуть напряжённую, но искреннюю в целом улыбку. Церемонно ему поклонилась.

С Военегом вообще получилось весьма интересно. Через пару дней после моего феерического выступления в общежитии младшего класса, наследник ветви Ворона сам нашёл нас с Софьей в библиотеке. Подошёл — на три шага, положенные, учитывая напряжённость между нашими семьями — поклонился. Попросил, очень вежливо и формально, о разговоре.

Мы с Унтовой озадаченно переглянулись. Соня собрала учебники, пересела за соседний стол, аккуратно, строго по требованиям этикета сигнализируя о своей роли почётной дуэньи. Я же выпрямилась, пряча растерянность и неловкость. «Ни ступить, ни молвить не умеешь», — это чувство, честно-то говоря, успело мне надоесть.

Военег чуть подвинул кресло, что стояло напротив, и присел. Уткнул в столешницу напряжённый взгляд, одной волей, даже губами не шевельнув, поставил вокруг нас двоих отсекающий звуки полог. Вот это реально было умело и круто. Мне до такой тонкой работы, без всяких костылей и внешних опор, ещё расти и расти.

— Я слушаю, княжич-Ворон.

— Благодарю вас.

И замолчал. Я тоже молчала, позволив себе в кои-то веки пристально,