Волшебная аптека попаданки 1 - Вера Амулетова

что его красивое мужественное лицо было бледным. Две пуговицы на вороте мундира вопреки обыкновению были расстегнуты. Советник не рассчитывал, что в кабинете будет кто-то еще.

— Вы… вы хорошо себя чувствуете? — выдавила я, робея под ледяным взглядом.

— Вы приехали сюда справиться о моем самочувствии? — уточнил советник. Едва заметная усмешка показалась на тонких губах.

— Та леди, с которой вы были в парке, Мелисса, — проговорила я, не помня себя от страха.

Коннингтон удивленно приподнял бровь, не спуская с меня глаз и, как назло, не говоря ни слова.

Меня бросила в жар. Я понимала, какой дурой сейчас выглядела. В воздухе повисла неловкая пауза. Мне нужно было что-то сказать, но слова словно застряли в горле. Я набрала в легкие побольше воздуха.

— Я узнала, что леди Мелисса с сообщником, неким Лестером, травят вас. Не понятия не имею, сколько по времени это уже продолжается, но в их распоряжении имеется яд, который не оставляет следов. Так что, когда вы умрете, все спишут на Южный мор. А у меня есть противоядие, — выпалила я, чувствуя, что лицо стало пунцовым. Руки дрожали, да и ноги начинали подкашиваться.

— Что вы несете? Вы в своем уме? — проговорил Коннингтон, на которого услышанные новости, казалось, не произвели никакого впечатления.

— Я… — язык и мозги плохо слушались, но я заставила себя собраться, — я в своем уме, советник, и никогда бы не пришла к вам по собственной воле, не будь эта информация важной. Между прочим, для вас, а не для меня.

— Раз она так для вас не важна, почему же вы здесь? — с усмешкой поинтересовался Коннингтон.

— Потому что я имею отношение к врачебному делу, пусть и косвенное, — сказала я, чувствуя непреодолимое желание сбить с Коннингтона его высокомерие. Речь шла о его жизни, а ему хоть бы что.

— Вот именно, что весьма косвенное, — сказал советник, — это все, что вы хотели мне сообщить?

Меня обуяла злость. Мог бы хотя бы поинтересоваться подробностями! Я вынула из сумки пузырек и с грохотом поставила его на стол.

— Выпейте это, если вам дорога жизнь. Я знаю, о чем говорю.

— Последнее, что я сделаю — доверюсь вам и вашим сомнительным зельям, — отрезал советник, давая понять, что наш разговор окончен, — если вам нечего сказать о лекарстве против Южного мора, то попрошу вас покинуть больницу и не тратить ни ваше, ни мое время.

Он подошел к столу и протянул мне пузырек.

Я была вне себя.

— Ах так? Вспомните меня, когда грохнитесь без чувств!

— Я не буду считать это угрозой, — съязвил Коннингтон.

Он снова стоял слишком близко ко мне, так что, казалось, я чувствовала идущий от него холод … или жар? Великие Маги! Я уже не могла разобрать…

Схватила противоядие и, покраснев еще больше, выбежала из комнаты.

Теперь мне нужно было как-то пережить собственный позор.

Глава 40

Внутри бушевали эмоции. Я уже не столько переживала, как выглядела в глазах Коннингтона, сколько злилась на советника. Вот же упертый баран!

Почему этот человек не мог даже допустить, что я говорила правду? Как доверять сладкоголосым блондинкам, так это, пожалуйста, а как прислушаться к специалисту, который, между прочим, спас жизнь наследника, так нет.

Мои методы, видите ли, шарлатанские! Это же надо! Вбил себе в голову какую-то теорию, не понятно, на чем основанную, и держался за нее обеими руками.

Чем дольше я рассуждала таким образом, тем больше злости во мне бурлило. Я уже была готова вернуться в кабинет и высказать все это советнику в лицо, но вовремя взяла себя в руки.

Раз из-за упрямства и высокомерия Коннингтон предпочтет умереть, значит, так тому и быть! Мое дело было проинформировать его о заговоре и предложить помощь. Даже потратила целый день на создание лекарства. Чтобы что? Чтобы в очередной раз услышать о том, что ко мне было ноль доверия? Ну и пусть умирает. Я сделала все, что смогла!

Я шла по коридору, погруженная в мысли. Даже не смотрела по сторонам, настолько я была поглощена переживаниями.

Уперлась в закрытую дверь, толкнула ее и оказалась в небольшом садике с раскидистыми деревьями. Прохладный вечерний воздух остудил мой пыл. Я уселась на скамейку возле мраморного фонтана и закинула голову, наблюдая, как по небу несутся серые облака.

Посидеть в тишине на улице, было мне сейчас необходимо. Природа всегда успокаивала. В прошлой жизни, которая теперь казалась такой далекой и почти нереальной, я тоже часто выходила в парк и гуляла по тропинкам, прислушиваясь к шелесту листвы и пению птиц, или зимой — к хрусту снега под ногами. Это помогало мне снять усталость или пережить стресс, которого было в избытке.

Все же собственные эмоциональные реакции были мне не всегда понятны. Раньше я никогда так не злилась. Бывший муж вообще считал меня бесчувственной, и свою первую интрижку на стороне завел, как он объяснил, именно по этой причине. А я просто не считала скандал хорошим способом решить хоть какую-нибудь проблему. Даже когда узнала про измену, попыталась спокойно с ним поговорить, что взбесило его еще больше.

Но здесь я словно выплескивала наружу все, что копилось внутри долгие годы. Или это была не совсем я? Ведь просыпались же во мне аптекарские навыки леди Беверли, видимо, и ее характер тоже.

А если дело было в Коннингтоне? И я так реагировала на него? Глупости! Я тут же отмела эту версию. С чего мне было так заводиться из-за того, что кто-то был слишком горд и наплевательски относился к собственной жизни?

Я еще долго просидела на скамейке под деревом, наслаждаясь вечерней прохладой. В конце концов, я успокоилась и отпустила мысли о советнике. Ну как отпустила, по крайней мере, они отошли на второй план. Нужно ли было еще раз с ним объясниться? Что я могла сделать? Вновь заявиться к Коннингтону в кабинет и настаивать на своем?

Наверное, следовало снова поговорить с советником, но уже не сегодня.

И что получу? Скорее всего, такой же холодный прием. Был еще вариант — привлечь посредника. Например, старика-лекаря. Поверит ли он мне?

Или прекратить спасать все человечество и оставить за Коннингтоном выбор — жить ему или умереть?

Я поднялась и зашла внутрь здания. В поисках выхода обнаружила, что свернула в другое крыло больницы. Здесь не было диванов и столиков в коридоре, не было административных кабинетов. По обе стороны широкого прохода тянулись закрытые двери палат с номерами, а в глубине светился алтарь.

Мне