Дом со странностями - Аня Саврасова

— Ты очень красивая сегодня, — брякнул вдруг Рома.

— Спасибо, — смутилась я., — А ты уже много выпил?

— Ни единой капли! — отрезал он.

Значит, правда, красивая, обрадовалась я. И даже кокетливо тряхнула волосами, что является верхом моих способностей в искусстве флирта.

И вдруг я увидела знакомые фигуры, а потом и лица. Стройные, элегантно одетые фигуры и красивые интеллигентные лица моих моделей — Стаса и Кларису Фахриди.

После радостных приветствий начались бурные обсуждения, какая же волшебная сегодня погода, и почему в Москве так много народу, и какого лешего весь этот народ собрался сегодня в баре «Амбар», где мы намеревались культурно побеседовать без лишних помех. Кларисе, впрочем, хватило пары минут, чтобы оценить обстановку и принять решение: повести нас к себе домой! Я чуть не подпрыгнула от радости. Было безумно интересно, как живут эти нувориши, и судя по довольной Роминой физиономии — ему тоже.

Апартаменты семьи Фахриди занимали целый этаж старинного четырехэтажного кирпичного особняка. Правда, располагались они прямо над баром, и я нее удержалась от вопроса, а не шумно ли им от такого соседства?

— Над баром бывает шумновато, но есть еще пекарня и салон красоты, над ними тихо, — объяснила Клариса. — Стас любит шум пьяных вечеринок, он специально сдал помещение под своим кабинетом под бар.

У богатых свои причуды, подумала я. Обычно люди мечтают о тишине в своем доме и борются с любыми источниками шума вокруг, а этот экстравагантный тип специально завел источник шума под своей квартирой… Ну и ну! Впрочем, в апартаментах имелась надежная защита от посторонних звуков — пушистые ковры, которые устилали пол практически повсюду.

— Какие красивые! — восхитилась я. — Это персидские?

— Какие же еще, — усмехнулась Клариса. — Вот на этом ковре сидел еще шах Реза Пехлеви, пока не сбежал в эмиграцию от исламской революции.

— И вы так просто ходите по ним? — удивилась я. — Они ведь, наверное, огромных денег стоят.

— Ковры ткали, чтобы по ним ходили, — снисходительно ответила Клариса. — А также сидели и лежали. В этом их предназначение, а не в том, чтобы висеть за стеклом и услаждать хозяина своим роскошным видом и ежегодным повышением стоимости на рынке. Хотя ковры, к слову, дорожают быстрее, чем золото. Многие иранцы вместо валюты и акций инвестируют в ковры. И они всегда в плюсе.

— Замучаешься пылесосить, наверное, — брякнул невпопад Ромашка.

— Для этого есть специально обученные люди, — вступил в диалог Стас. — Моя супруга права. Мы могли бы продать все это на аукционе и выручить кучу денег. Но ведь не всё в жизни измеряется деньгами, верно?

Ну конечно, возмущенно подумала я, не все измеряется деньгами! При условии, что у тебя их дохрена.

Помимо ковров, интерьер был вполне классический, европейский. Белые стены, строгая мебель приглушенных тонов. Только богатая лепнина на потолке и огромные хрустальные люстры с позолотой напоминали, что это жилище людей, не чуждых восточной роскоши.

Видимо, моя задранная вверх голова была красноречивее любых восхищенных слов, потому что Стас опять начал объяснять:

— Лепнина историческая, я ее только восстановил. Я этот дом с аукциона купил, он разваливался уже.

— А что здесь было? — спросил Рома.

— Ткацкая фабрика купца Ладогина, удивительного человека — ученого, мага чернокнижника. Он умер три года назад.

— Как это? — хором спросили мы с Ромой. Уж на что я не дружу с математикой, но даже мне понятно, что дореволюционный купец никак не мог умереть в двадцать первом веке. Двести лет он, что ли, жил?

— А вот так, — пожала Клариса плечами, дав понять, что пояснений не будет. — Хотите чай, кофе, винишка?

Как ни странно, чай и кофе в этот субботний вечер никого не заинтересовал. Все выбрали винишко. Клариса позвала домработницу, дала нужные указания и провела нас на балкон. Балкон этот — отдельное произведение искусства: полукруглый, с колоннами и двумя мраморными ангелочками по бокам. Мы уселись в удобные кресла, домработница принесла вино и закуски. Стас передвинул в центр роскошный пузатый кальян, стоящий наготове, и сам его разжег. Я не очень люблю кальян, меня «уносит» буквально с первой затяжки, но тут не смогла отказаться. Мы выпили «за встречу», затянулись по очереди персиково-клубничным дымом и, наконец, Стас произнес:

— Итак, вы хотите поговорить о нашем Вязаном доме.

— Я уже обсуждал с Кларисой свои идеи и подозрения, и наши мысли во многом совпали, — торопливо заговорил Ромашка, который, кажется, только и ждал этого момента, — Она даже помогла мне с некоторыми… Ну, об этом потом. Теперь я готов представить свою теорию широкой публике! — Высокопарно закончил он, с беспокойством оглядывая нас.

— Ну хорошо, — кивнул Стас. — Она тоже мне кое-что рассказала, и у меня есть, что добавить, но… Ладно, неважно. Слово предоставляется докладчику Роману Степашкину!

— Степанову, — поправил Рома, и Стас извиняющимся тоном хмыкнул.

Клариса с улыбкой протянула ему шланг кальяна, но Рома замотал головой, прокашлялся и начал свою речь.

— Я изложу все факты по порядку. Если что, Ася меня поправит. Она у нас тут главный исследователь и расследователь, а я так — безумный компилятор с дикими теориями. Был у нас, значит, такой сосед — Виктор. Нормальный парень вроде. А потом с ним что-то случилось. Но что именно? Он стал очень странно себя вести. Во-первых, называл себя в женском роде. Во-вторых…

— Во-первых, он не платил за квартиру, — вставила Клариса, но Стас взял ее за руку и успокоительно посмотрел: мол, не перебивай. Клариса едва заметно кивнула и забрала у меня шланг кальяна. Она так трогательно закашлялась после первой затяжки, словно курила в первый раз, но потом расслабилась, блаженно закрыла глаза и выдувала такие идеально круглые колечки, на которые даже Рома смотрел с восхищением и завистью.

— Не платил — это следствие, а нам надо разобраться в причинах, — строго сказал Рома. — Назывался в женском роде — это первое. Не выходил из дома — это второе. Хотя явно хотел выйти, вы же помните, как он стоял в проеме входной двери и смотрел на улицу все время?

— Да, я с ним столкнулся на входе один раз, когда приезжал, — подтвердил Стас. — Странный парень.

— А еще он вел дневник, Ася его нашла.

— Как интересно! — воскликнула Клариса. — В наше время дневник — это такая редкость. А ведь это очень милая старомодная традиция. Когда у меня отнимутся ноги на старости лет, я обязательно буду писать дневник. А точнее, мемуары.

— Даже если у тебя отнимутся ноги, —