Дом со странностями - Аня Саврасова

— Извращенец, — хихикнула Клариса.

— Ладно, давай серьезно, — Стас отставил свой бокал и хотел что-то еще сказать, но жена выставила вперед руку, прерывая его. Следующие несколько минут мы слушали, как она разговаривает по телефону с сыном. Я думала, она сразу начнет верещать в трубку, что все они в ужасной опасности, и должны немедленно собирать вещи и съезжать. Но Клариса поступила умнее. Мило улыбаясь и хихикая, она пригласила всю семью в гости с ночевкой, намекнув, что приготовила для них сюрприз, а какой — они узнают на месте… Закончив разговор, она нежно улыбнулась мужу, приглашая продолжить свою мысль.

— Я так понимаю, у нас сегодня застолье до утра? — озадаченно проговорил Стас. — Сначала с ребятами, а потом с дорогими родственниками? Ну что ж, хорошо, что завтра нам не надо на работу. И никогда не надо, — с этим словами он слегка усмехнулся, и я ощутила легкий укол зависти. Но потом вспомнила, что тоже не хожу на работу, так что грех жаловаться. Хотя от пары многоквартирных домов в собственности я все же не отказалась бы. — В общем, я так понимаю, все жители дома сейчас в опасности. Но я хотел сказать о другом. Почему за все эти годы всего несколько призраков из двадцати восьми запрыгнули в чужие туловища? А что с остальными? Вот сидят перед нами Ася с Ромой. Они прожили в Вязаном доме не один месяц, имеют красивые, молодые тела, и их до сих пор не…

Он оборвал себя на полуслове и пристально уставился на нас. Мне вдруг стало не по себе. Неужели я тоже?.. Да нет! Я — это я. Уж себя-то я знаю. А Рома? Тот ли он прежний Ромашка или хорошо законспирированный пришелец из прошлого? Хотя внешне я не вижу изменений, но ведь и другие их не видят, это ничего не значит! Рома тоже в подозрением пялился на меня и даже отодвинул свои ноги под пледом. Очевидно, его терзали такие же сомнения.

— Я — это точно я, — наконец, уверенно заявила я. — Ася Калошина. Тут нет никаких сомнений. Иначе зачем бы я к вам пришла?

— Да, это интересный вопрос, — задумчиво пробормотал Стас.

— Я — это тоже я! — опомнился Ромашка. — При Сталине не жил, по талонам не питался. Изнеженное дитя двадцать первого века. Хотя и родился в конце двадцатого.

— Дорогой, мне кажется, нам надо доверять нашим гостям, — нежно проворковала Клариса. — Иначе наше совещание теряет всякий смысл.

— Ну хорошо, — согласился Стас. — Я, конечно, доверяю. Но тогда мой вопрос остается в силе. Почему духи не тронули всех остальных?

— Кажется, я знаю! — догадалась я.

Все с интересом воззрились на меня. А я от волнения даже привстала, но потом снова плюхнулась в кресло, задев ногой кальян. Он чуть пошатнулся, но Рома быстро наклонился и вернул дорогостоящее курительное приспособление на место.

— Говори, Асенька, мы все внимание, — ласково произнесла Клариса, отправляя в рот блестящую маслину.

— Жизнь дерьмо, — сказала я. — Ничего не выйдет. — И, видя ошарашенные глаза Ромы, добавила. — Зачем?

17. Пренеприятное известие

18.05.26, понедельник.

Я сижу с тонкой кисточкой и мараю один лист за другим. Просто «Ася»? Или «Ася Калошина»? Или оставить одну фамилию и добавить красивую завитушку в конце? Мне нужно придумать подпись для моего портрета. Настоящий художник всегда подписывает работу, надеясь, что в будущем эта незаметная загогулина в правом нижнем углу принесет владельцу картины баснословные деньги, а автору — славу, почести и статью в Википедии.

Я закончила портрет! Фон темноват, но это даже хорошо. Благородная темнота, как на выцветших полотнах эпохи Возрождения. Зато семья Фахриди смотрит на меня с огромного холста как живая. Добродушная прабабушка Ира, наивный щекастый Масик, серьезный Максим, немного напряженно улыбающаяся его жена, расслабленный Стас, элегантная Клариса. Все как в жизни, и даже лучше! Потому что в жизни мы непрерывно елозим, дергаемся и меняемся каждую секунду, в то время как величественная неподвижность портрета делает даже самое простецкое лицо более значительным и глубоким. Особенно хорошо вышел Морфей. Мне удалось передать насупленное, брутально-самодовольное выражение его морды, которое приводило в экстаз всех влюбленных в него женщин нашего дома.

Я остановилась на лаконичном «Ася К». Небрежным росчерком добавила к «К» пару петелек и изящно загнутый кверху хвостик. Теперь я настоящий художник! Осталось только смыть растворителем следы краски, которой я умудрилась заляпать стол, мольберт, себя и даже некстати попавший под руку холодильник.

Я написала Ирине Петровне, что портрет готов, но ответа не получила. Понятное дело, ей сейчас не до меня. По настоянию Кларисы со Стасом, хозяйка доходного дома с котом переезжали на Трехглавый переулок. Предполагалось, что временно, но точно никто сказать не мог.

Оттерев краску и прибравшись в квартире, я сделала несколько фотографий картины, отослала Ирине Петровне, а потом, не удержавшись, выложила в группе нашего дома. Все-таки в современном человеке давно и прочно закрепился паттерн: сделал что-нибудь выдающееся — похвастайся в интернете. Конечно, стремление получить похвалу и социальное одобрение было в людях и в доинтернетную эпоху, но раньше им приходилось изрядно попотеть ради каждого «лайка», мы же избалованы возможностью получить признание за несколько секунд и движений большим пальцем руки. Избалованы и испорчены.

Правда, наш домовой чат в последнее время опустел. Половина жильцов туда попросту не заходят. Так что моему живописному полотну досталось всего несколько «сердечек» и пара одобрительных комментариев. Зато через минуту в дверь постучали. «Комментарий» явился на дом.

— Приветик, — бросила на ходу Альбина и пошла прямиком к картине. Она очень внимательно осматривала полотно, словно изучала каждый мазок и сопоставляла с тем, что, по ее мнению, должно быть на его месте. Наконец, идентификация была закончена, и Альбина выдала свой вердикт:

— Потрясающе. Если бы я так умела, давно бы вышла замуж.

— Ты так думаешь? — удивилась я. В который раз ее причудливые умозаключения ставили меня в тупик.

— Конечно, — кивнула она. — Мужчины любят утонченных. А я вместо этого всю ночь ерундой страдала. Думала о будущем. — она потянулась, а я уже не удивлялась. Даже кивнула понимающе. В мире практичного рыжеволосого риэлтора мысли о будущем и правда были сущей ерундой. — Теперь вот кофе хочу. Пойдешь со мной?

— Пошли, — охотно согласилась я. Почему бы не отметить завершение портрета карамельным латте с имбирным печеньем?

В