Огонь и Лёд в Академии магии - Наталья Викторовна Маслова

Я невольно улыбнулась.

Дверь открылась, и вошла Элира.

В столовой повисла тишина. На секунду. Потом Ирма махнула рукой:

– Элира, иди к нам! Место есть.

Драконица замерла на пороге, потом медленно подошла и села на свободный стул. Рядом со мной.

Я внутренне напряглась, но виду не подала.

– Привет, – сказала она тихо.

– Привет, – ответила я.

Ирма тут же заговорила о чём-то отвлечённом, Лен поддакнул, Тарин и Таринн включились в разговор. Атмосфера мгновенно разрядилась.

Я пила чай и краем глаза наблюдала за Элирой. Она сидела расслабленно, даже как-то... устало. Боевая магичка, гроза полигонов, смотрела в кружку и молчала.

– Роксана, – вдруг сказала она, поворачиваясь ко мне.

– Да?

– Я хотела извиниться.

Я чуть не поперхнулась:

– За что?

– За то, что было, – Элира говорила ровно, но в голосе чувствовалось напряжение. – За мои несправедливые слова, насмешки за... всё. Прости, была не права.

Я молчала, переваривая.

– Ты ни в чём не виновата, – продолжила она. – Кай сделал выбор сам. А я повела себя как... – она поморщилась, – как драконица, которая привыкла получать всё по праву рождения. Ты не заслужила такого отношения.

– Элира... – начала я.

– Нет, дай сказать, – перебила она. – Ты хорошо работаешь. Ты сильная. И ты спасла Таринна. Я это видела. И я... я хочу, чтобы между нами не было вражды.

Она протянула мне руку.

Я смотрела на её ладонь и думала: ещё месяц назад эта драконица готова была меня испепелить. А сейчас...

Искренне пожала её руку.

– Мир, – сказала я.

– Мир, – ответила она, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Таринн присвистнул:

– Ну надо же! Дождались.

– Заткнись, – беззлобно огрызнулась Элира, и все рассмеялись.

Вечер пролетел незаметно. Мы говорили, спорили, смеялись. Элира оказалась нормальной, когда снимала маску высокомерия. Она много знала, интересно рассказывала и даже умела шутить над собой.

Когда мы вышли из чайной, ночь уже стояла тёмная, звёздная.

– Роксана, – окликнула меня Элира.

Я обернулась.

– Спасибо, – сказала она. – Что приняла извинения. Не все умеют прощать.

– Я учусь, – ответила честно, как думала.

– Я тоже, – она кивнула и ушла в сторону драконьих казарм.

Постояла ещё немного, глядя в небо, и побрела к себе.

Тарин уже спала. Я легла, закрыла глаза и вдруг поняла: внутри тепло. Не магия, не лёд, а что-то другое. Мы больше не враги, и это греет изнутри как маленькое, но очень упрямое пламя.

Я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Подруга на соседней койке исправно сопела, свернувшись калачиком, а я всё прокручивала в голове сегодняшний вечер. Элира. Её рука в моей. Такие правильные и искренние слова, которые она сказала при всех:

– Не все умеют прощать.

Раньше я думала, что прощение – это слабость. Что если ты простил – значит, позволил себя снова ударить. Но сейчас, лёжа в темноте, я вдруг поняла: прощать тяжело. Гораздо тяжелее, чем ненавидеть. Ненависть – она как лёд, застыл и стоит себе. А прощение – это когда ты эту стужу растапливаешь. Хотя не знаешь, что под ним окажется.

Под моим оказалась усталая драконица, которая просто хотела, чтобы её перестали бояться.

Уснула я только под утро.

Проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Рокс! Вставай, а то мы на завтрак опоздаем!

Тарин уже стояла одетая, с мокрыми после умывания волосами и нетерпеливым выражением лица.

– Встаю, – прохрипела я, пытаясь сообразить, какой сегодня день.

Судя по тому, что за окном уже светло – точно не выходной.

Мы влетели в столовую за пять минут до закрытия. Магда уже убирала подносы, но, увидев нас, только вздохнула и махнула рукой:

– Садитесь, мигом. Сейчас что-нибудь придумаем. Что ж вы так припозднились? Некоторых адептов проще домой отправить, чем прокормить.

Мы схватили последние тарелки с кашей и чай и рухнули за столик в углу. Жевали молча, потому что одновременно с едой говорить я так и не научилась. Тарин, видимо, просто не выспалась.

– Слышала новость? – вдруг спросила она, прожевав.

– Какую?

– Говорят, Совет всё-таки разрешит выходы. Приказ поступит в ближайшие дни.

Я замерла с ложкой у рта.

– Откуда знаешь?

– Ирма сказала. Ей Лен сказал. А Лену – Кай, кажется. Или Таринн? Неважно. Короче, завтра идёте туда снова. Я, я так переживаю за тебя, Рокс.

Я положила ложку и уставилась в тарелку. Королева. Её глаза и голос в голове снова были со мной рядом:

«Я устала, девочка».

– Рокс? – Тарин обеспокоенно заглянула мне в лицо. – Ты чего?

– Ничего. – Я тряхнула головой. – Просто вспомнила кое-что.

– Про Королеву?

Я кивнула.

Тарин вздохнула, отодвинула пустую тарелку и сказала серьёзно, без обычной лёгкости:

– Слушай, я понимаю, что лезу не в своё дело. Но ты береги себя.

– Спасибо, – ответила я тихо.

– Не за что, – она улыбнулась и встала. – Пошли, а то на лекцию опоздаем. Бертрам нам этого не простит.

День прошёл как в тумане. Лекции, тренировки, обед, снова лекции. Я механически записывала, кивала, отвечала, но мысли были далеко. Всё возвращались к Трещине. К Королеве. К тому, что сказал Кай в коридоре перед её появлением: «Продадим наши души подороже».

Он был готов умереть. Они все были готовы. А я?

Я не хотела, чтобы такая неприятность произошла со мной и не была готова потерять ни одного из отряда или друзей.

Вечером, когда тренировки закончились, я пошла не в казарму, а в лабораторию Бертрама. Сама не знала зачем. Просто ноги принесли.

Седой как снег боевой архимаг сидел за столом, заваленным бумагами и артефактами. Увидев меня, он сдвинул очки на лоб и внимательно посмотрел поверх стопки книг.

– А, адептка Валь. Не спится?

– Не спится, – согласилась я, присаживаясь на табурет. – Магистр, можно спросить?

– Спрашивай. – Он отложил перо и повернулся ко мне.

– Вы сказали, что Королевы Трещин не разговаривают. Они убивают. Всегда. Но эта говорила. И она сказала, что её укусили. Что Трещина – живая. Как такое возможно?

Бертрам долго молчал, поглаживая подбородок. Потом встал, подошёл к окну и заговорил, не оборачиваясь:

– Ты знаешь, что такое Трещина? Откуда она взялась?