Регрессор: Я развею вашу власть. Книга 5 - Александр Кронос

— Ёсида-кайтё.

На пороге его кабинета появился помощник, и японец повернул голову, вопросительно посмотрев на него.

— Командующий обороной Столба только что прислал видеозапись. Я уже отправил на ваш личный аккаунт. Думаю, это будет интересно.

Говоря, юноша склонился вдвое, и Ёсида, поморщившись, махнул рукой, отпуская его. С тех пор как император назвал главу Федерации своим спасителем и объявил, что считает его одним из величайших людей Японии, всех вокруг словно подменили. Каждый норовил глубоко поклониться и обязательно назвать каким-то звонким титулом. Что было досадно — незаметность мужчине приходилась по душе куда больше.

Несколько раз кликнув мышкой, японец зашёл на свою почту, которая была создана внутри новой организационной системы Корпуса, и открыл видео.

Первые секунд тридцать ничего не происходило, и он уже подумал, что надо было бы уточнить у помощника, на что именно следовало обратить внимание. Но потом взгляд зацепился за человека со странной, слегка вихляющей походкой, который появился около Столба и двинулся не к воротам, а куда-то вбок. Спустя несколько секунд стало понятно, что шагал он к своеобразной точке сбора, куда подтягивались остальные, с похожим поведением. Не в том плане, что каждый из них шёл небольшим зигзагом. Вовсе нет. Однако у всякого имелась какая-то лёгкая особенность. Нервный тик глаза, подёргивающаяся рука, какое-то странное искажение мимики или что-то подобное.

Каждый по отдельности вряд ли привлёк бы чьё-то внимание со стороны. Но сейчас, когда все они были вместе, сбившись в группу из трёх десятков человек, это было заметно. Однако пока Ёсида не понимал, из-за чего это видео прислали именно ему. Мало ли кто отправляется в Столб. Бывает и так, что туда идут люди с врождёнными недугами, чтобы излечиться. Возможно, эти как раз из тех самых и находятся в процессе своего лечения.

Спустя секунду экс-полицейский понял, что заблуждался. Конечно, каждый из этих тридцати человек мог быть болен. Однако это никак не объясняло, почему у доброй половины из них глаза внезапно засверкали ярким синим цветом.

* * *

Отсечённый кусок грибницы я пока оставил при себе. Счёл, что отправлять его обычным рейсом слишком рискованно. А никто из опытных Защитников, которые сейчас составляли мне компанию, назад пока не отправлялся. Франсуа и Пётр только начинали приходить в себя. Каори и Кремер были на борту джета, что вылетел из Иерусалима и сейчас находился на полпути к Йоханнесбургу. А Оливер… Отправлять Оливера с настолько ценным грузом я бы не рискнул.

Тем более здесь было полно самых разнообразных задач. Как выяснилось — спасти сразу несколько стран, выдернув их жителей из состояния массового зомбирования, недостаточно. Помимо этого нужно объяснить мировому сообществу, что именно произошло, и восстановить управляемость.

Проблемы были сразу по обоим пунктам. В первом случае люди хотели получить гарантию, что подобного с ними никогда не произойдёт и такая ситуация не повторится. Это было понятно — окажись я обывателем и услышь новости о громадном белом грибе, который подчинил себе десятки миллионов человек, заразив их нервную систему, в голове тоже бы наверняка зашуршали самые разные мысли. Начиная от подсчёта, сколько банок тушёнки я смогу купить на имеющиеся деньги, и заканчивая опасениями по поводу стабильности экономической системы планеты.

Что касается последнего, с этим и правда имелись проблемы. Фондовые рынки безумнейшим образом лихорадило. В Южной Африке была сконцентрирована масса добывающих производств, в том числе настоящий палладиевый пояс, на котором и стоял Рустенбург, что вызвало колоссальный рывок цен вверх. Палладий за какие-то полтора часа вырос на двести пятьдесят процентов. То же самое касалось и большинства остальных металлов. Включая медь, которой в Южной Африке добывали тоже немало. Как на территории самой ЮАР, так и севернее. В Зимбабве, Замбии и Мозамбике.

Помимо этого, кризис в ЮАР стал третьим подряд по счёту. Даже четвёртым, если считать Изумрудный Столб. В первый раз фондовые рынки ситуацию пережили относительно неплохо. Качнувшись вниз, но откатившись сразу же после того, как всё закончилось. Вот появление древнегерманских «богов» ударило по ним куда сильнее. Разорение территории одной из крупнейших экономик Европы не могло не сказаться на общемировой ситуации.

Потом жахнул Золотой Столб. Минус биржа, минус лондонский Сити и минус колоссальное количество разнообразных инвестиционных компаний, что вызвало полнейший хаос на рынке. Тем более, вместе все эти три кризиса формировали своего рода последовательность, повторяющийся алгоритм, цепочку ударов, которые раз за разом обрушивались на мировую экономику.

Теперь настал черёд Южной Африки, последствия кризиса в которой оказались куда более глубокими, чем могло показаться на первый взгляд. Дело было вовсе не в самой промышленности. Несмотря на технические проблемы, в том числе некоторое количество аварий на производстве, которые произошли после того, как я спалил многотонный гриб, все предприятия должны были запуститься в ближайшие несколько суток. На физическую добычу либо обработку металлов это никак бы не повлияло.

Однако сейчас суть была в ином — психологической реакции участников рынка. Начиная от крупных институциональных инвесторов и заканчивая мелкими частными трейдерами. Обычно эти категории инвесторов были бесконечно далеки друг от друга, но теперь их объединяла одна и та же эмоция — паника. Все играли на понижение. Никто, за редким исключением, не верил, что экономика отыграет и пойдёт наверх. За счёт чего формировалось безмерно мощное давление, что продолжало рушить котировки всех ценных бумаг.

В какой-то степени это нивелировалось действиями бирж, которые уже остановили торги по всему миру. Однако держать биржи вечно закрытыми — тоже не вариант. А если клапан этого бурлящего котла слетит, ситуация может обернуться ещё хуже.

Именно поэтому я выступал на пресс-конференциях. Как выразился Твардовский, играл роль «голоса надежды». Человека, который одним своим видом и харизмой должен изменить ситуацию и остановить падение рынков.

Не знаю, где он там у меня нашёл харизму, но из последних восьми часов семь с половиной прошли в режиме непрерывного общения с журналистами. В этот раз профессору показалось мало одной масштабной пресс-конференции — он организовал их целую груду. С каждым узким пулом журналистов отдельно. Я поболтал с редакторами ведущих экономических изданий мира. Дал интервью представителям жёлтых таблоидов, которые больше всего интересовались личной стороной моей жизни. Как мог, ответил на вопросы журналистов научных изданий и раздал не меньше трёх десятков коротких, по десять минут, интервью популярным блогерам.

Изматывало это куда больше, чем поединок с Франсуа. Я бы лучше провёл ещё два таких,