Регрессор: Я развею вашу власть. Книга 5 - Александр Кронос

— Почему?

Желание задать извечный русский вопрос «А то что?» я в себе благополучно подавил. Тем не менее его замена тоже звучала похоже. Ради справедливости — сторонних наблюдателей тут не было, и никакой необходимости соблюдать дипломатический этикет, чтобы хорошо выглядеть на камерах, тоже не имелось.

— Послушайте, я не понимал, что творю. Сначала всё происходило на инстинктах. Для выживания мне нужны носители. Чем больше, тем лучше. А потом… Я испугался вашего посланника. Решил, что безопаснее всего нанести удар первым.

Не сказать, что его логика была мне непонятна. Скорее наоборот — кристально чиста и прозрачна. Если предстоит драка, лучше ударить первым. Подобная концепция была известна мне с детства. Она же нередко приводила людей на зону, либо отправляла их на тот свет. Однако в определённой среде такое правило существовало, и некоторые люди вполне искренне считали его правильным.

— Что тебе мешало попробовать договориться?

Я не был уверен, что именно сейчас находится у меня под ногами — одна из Угроз, либо порождение Белого Столба, созданное по такому же принципу, как и орды монстров в Изумрудном. Однако решил не вываливать в лоб самые важные вопросы, а начать с малого. Хотя бы втянуть собеседника в диалог.

— А вы бы поверили? Решили оставить в живых?

Отчасти справедливо. Отрезан от мира этот гигантский гриб, что пульсировал внизу, не был. Значит, видел все последние новости и наблюдал за тем, как Корпус разрешает кризисные ситуации. Не чураясь пролить кровь и забрать энное количество жизней. По крайней мере, если речь идёт о тех, кто как раз эти самые кризисы создавал.

— Мог хотя бы попробовать. Откуда ты здесь вообще появился?

Вот и первый крючок. Попытка вытащить что-то ценное.

— Не помню… Сначала было комфортно и хорошо. Я был в своём родном мире, потом меня выкинуло сюда. Пришлось подстраиваться…

— Каким именно образом тебя выкинуло? Белый Столб далеко отсюда, в Рустенбурге.

Человек, который выступал парламентёром от лица многотонного белого гриба, мгновение помолчал. Потом медленно кивнул.

— Город с таким названием стал первым, который я взял под контроль. Но он был слишком маленьким, слишком близко к вратам. Поэтому я решил переместиться.

Парящий в воздухе Оливер нахмурился и склонил голову набок. Его желание задать вопрос было настолько отчётливым, что пришлось сделать жест рукой, обрывая парня. Зная специфику речи, я легко мог предположить, как именно тот сформулирует свою реплику и на что она будет похожа. К тому же я и сам заинтересовался ровно тем же самым, что и валлиец.

— Вратам?

— Тем, что ты сам только что назвал Белым Столбом.

Несколько секунд мы помолчали. Врата, значит. Откуда ему известна терминология? Или он вытащил из человеческой памяти, или…

— Ты успел добраться до разума тех, кто создал тебя с той стороны?

Мужчина нахмурился. На пару мгновений неподвижно застыл, смотря в одну точку перед собой. Потом отмер и поднял взгляд на меня.

— Не уверен, но почему-то это слово кажется правильным. Я был рядом с вратами белого… Белого… Не помню.

— Так говори, что ты ещё помнишь? Не тяни резину, собака сутулая, пока мы тебя из огнемётов не поджарили. Ишь ты, грибочек-тупничочек нарисовался на наши пятки. Давай выкладывай всё, что знаешь.

Оливер всё-таки не сдержался. А вот «парламентёр», казалось, чуть удивился.

— Насколько я знаю, дипломатические переговоры идут совсем иначе.

Спорить с этим было сложно, да и не нужно — он был полностью прав. С той лишь маленькой поправкой, что происходящее здесь отнюдь не было дипломатическими переговорами.

— Мы обсуждаем условия твоей капитуляции. Пока лишь возможной капитуляции. Если говорить начистоту, я согласен со своим коллегой. Выкладывай всё, что тебе известно. Тогда я могу подумать о том, чтобы сохранить твою жизнь.

Несколько секунд тишины и вновь зазвучавший мужской голос.

— Мне нужны гарантии. Такие, которые ты бы не смог нарушить, даже если бы захотел.

Ну вот и всё. Разговор зашёл в тупик. Гарантий, которые я ещё и сам не могу нарушить, не существует. Даже если бы имелись, давать их какому-то монстру, который едва не уничтожил всю планету, я не собирался. А без этого он вряд ли расскажет нам ещё что-то ценное.

Поэтому я немедленно начал действовать. Во-первых, отсёк небольшую часть гигантской белой туши, что висела внизу, и, стремительно подняв вверх, запечатал внутрь толстого медного куба. После чего обрушил вниз тепловую способность. Без остатка спалив все те тонны белой пульсирующей массы, из которых состоял «мозг» инопланетного гриба.

Мужчина-парламентёр рухнул в тот же момент. А стоило мне потянуться меносом к окрестным зданиям, как стало понятно, что вырубились абсолютно все местные жители. Скорее всего, то же самое произошло и с другими заражёнными, независимо от того, где они находились. Похоже, мы только что поставили точку в этой истории. Осталось лишь передать отсечённый образец для изучения в лабораторию, перед этим разработав действенный протокол безопасности.

Сзади послышался слабый кашель, и, обернувшись, я увидел моргающего Франсуа, которого всё это время поддерживал в воздухе вместе со Стоговым. Протяжно вздохнув, канадец провёл по лицу ладонью и посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

— Представляешь, мне тут такой странный сон приснился… Как будто…

Осёкшись, повёл взглядом по сторонам. Снова моргнул. Присмотрелся. И разом помрачнел.

— Значит, это всё-таки был не сон.

* * *

Доводить дело до открытого конфликта Елисеев не стал. Когда его вызвали в Кремль, собрался и поехал. Правда, прихватил с собой половину «Молнии», приказав оставшимся держать оборону вокруг КПДЗ.

Как показали события в ЮАР, где исчез Франсуа — убить можно почти любого. Поэтому перед тем, как войти в здание, Елисеев связался с Дмитрием, кратко описав происходящее. Параллельно разослал эти же данные всему командованию Корпуса. Айтишный департамент организации как раз начал внедрение своей собственной закрытой системы, в которую добавили и аккаунт самого Елисеева с максимальным после Лагова уровнем доступа.

В кабинете, где проходила встреча, его ждала неожиданность в лице недавно отправленного в отставку первого заместителя. Тот стоял справа от президента, сложив руки за спиной и смотря на генерала с выражением, будто тот подписал себе смертный приговор. Возможно, Владимир и ошибался по поводу того, как быстро тот перейдёт черту. В этом конкретном случае сила инерции была как никогда велика. Вероятно, именно поэтому именно он и был выбран на эту позицию. Помимо экс-зама