Страны без солнц - Карл Шрёдер

зажгут в Абиссе солнце, люди будут им благодарны. Леаль знала лучше: они поднимут бунт. Мысль о зажигателе солнц несла романтику до тех пор, пока он зажигал звезды для других людей, и пока люди не понимали, насколько подавляющим станет этот новый свет. Правительству Абисса вовсе не стоило беспокоиться из-за Гриффина, и все же если они не побывают в подобном месте, никто из них этого не поймет.

Она выплыла из туалета и, дав себе несколько минут на привыкание к собственному отражению в зеркале, сделала прическу и макияж. Затем, мысленно приготовившись к свету, Леаль натянула на лицо улыбку и распахнула дверь каюты.

— Не верится, что это происходит со мной.

— Вы никогда раньше не ездили на байке? — Хайден Гриффин отклонился назад, чтобы похлопать ее по голени, надежно защищенной от встречного ветра кожаным сапогом.

— Ездила, конечно. Просто… вот это! — Леаль обвела жестом олимпийски-величественное небо. Она сидела позади Гриффина в седле бескрылого реактивного движка. Хайден за укрытием ветрового стекла проверял управление дросселем с рукоятки руля. Байк меж ее коленями гудел и взревывал. Позади, в сотне ярдов от них и быстро удаляясь, виднелась яхта — блестящая веретенообразная фигура, обернутая в синеву. Впереди в величественном одиночестве вращался железный город размером с Рябиновое Колесо.

Час назад рядом с яхтой Гриффина зависло батетранское патрульное судно, и на борт яхты поднялась небольшая группа инспекторов. Этих смуглокожих людей породило настоящее солнце, и Леаль исподтишка наблюдала за ними, пока они вежливо выпытывали у Хайдена его намерения. Если они и пришли в трепет от встречи с зажигателем солнц, то постарались этого не показывать; однако же не возражали против его визита в их страну.

— Это была моя первая настоящая работа, — сказал теперь Хайден. Он снова газанул. — Пилотом. — Затем без предупреждения выкрутил дроссельную заслонку, и они с утробным рыком взмыли в чистый воздух.

Ощущение невесомости сменилось чувством, что она висит, зацепившись ногами за вставший теперь вертикально корпус байка, и ужас в ней боролся с восторгом. Казалось, что Хайден выше над ней, и она крепко прижалась к нему, когда они пулей рванулись (или так это выглядело) прямо в небо.

Мимо проносилась всякая всячина: водяные капли, комья земли, поросшие травой, испуганная птица. Внезапно ужас прошел, и она засмеялась от восторга.

Хайден отклонился назад.

— Теперь мы можем видеть! Теперь мы можем летать! — Она-то думала, что он открыл дроссель до упора, но нет, он открыл только теперь — и от встречного ветра у нее перехватило дыхание. Она кричала в лицо ветру, и сама себя не слышала.

Они достигли городского колеса — слишком скоро! — и байк вернулся к размеренному скольжению. Леаль наклонилась, чтобы взглянуть мимо Хайдена на приближающуюся череду крыш и улиц.

— Никаких сигнальных буйков, — заметила она.

— О, по ночам они на месте. У них здесь, знаете ли, случаются ночи.

— Да, конечно.

Но сейчас было видно все, и навигация не составляла труда. Леаль, бесчисленное количество раз вводившая свой куттер в порт, оценила свободу выбора собственного курса; они могли накручивать витки вокруг обруча городского колеса, петлять возле него, коли вздумается, не опасаясь невидимых опасностей. Жизнь в окружении такого количества света по-прежнему казалась вызывающе эпатирующей, но теперь у нее появилось некоторое представление, насколько она может оказаться увлекательной.

Хайден посадил их на швартовочную конструкцию, которая выступала в поток воздуха с уличного уровня — как блошиные остановки там, дома. Посадочную площадку от встречного ветра защищал большой обтекаемый щит. «Сюда», — с ухмылкой сказал Хайден, когда Леаль на нетвердых ногах слезла с машины. Он устремился в слепящий свет, жару и цвет, словно их и не замечая. Леаль с трудом поспевала за ним, оглядываясь по сторонам.

Люди одевались легко — как и надлежало, решила она, в таком теплом воздухе. И все же некоторые из них…

— Эй, — шепнула она Хайдену, — вон те — проститутки?

Он посмотрел, куда она указывала, и рассмеялся.

— Потому что на них юбки? Я тоже так подумал, когда впервые побывал здесь. Нет, в Батетране женщины носят юбки как знак статуса. Это говорит всем и каждому, что им абсолютно не приходится утруждать себя выходом в невесомость.

— А-а.

Она вплотную следовала за ним сквозь толпы, мимо зданий, освещенных столь превосходно, что она различала каждый карниз и выступ. Здесь были улицы верхних уровней, нависавшие над той, по которой шла она; кварталы в вышине, парки в небе. И зеленые деревья, сотнями высаженные на бульварах. Они были так прекрасны!

— Куда мы идем? В почтовое отделение? — Идея пролететь двенадцать сотен миль, чтобы отправить письмо по почте, вдруг показалась ей абсурдной. Хайден покачал головой.

— Тарви возьмет другую лодку, чтобы купить кое-какие припасы — и свежие фрукты помимо прочего, если вам интересно. Но нет, мы с вами идем не в почтовое отделение. Так вышло, что я знаю, где находится местный офис Внутренней Стражи. Ну, не «офис». Аванпост? Казармы? — Он пожал плечами.

Он вдруг повел себя как совершенно иной человек. Леаль покинула яхту вместе с зажигателем солнц, внушающим благоговение героем и командиром. Сюда она прибыла с молодым человеком не старше ее самой — повзрослевшим, но не утратившим задора. Он схватил ее за руку и указал на вагон, который поднимался по круто изгибающейся эстакаде. По мере подъема эстакада, на которую опирался путь, утоньчалась, пока не остались одни лишь подвесные тросы. Рельсы становились все круче, по мере того как поезд устремлялся к областям все более и более низкого веса, пока далеко вверху рельсы не встали вертикально. Затем они перевернулись и снова начали изгибаться вниз, и вагон с ревом понесся по ним на другой конец города. Хайден рассмеялся от восторга.

— В Сьере такого нет, — призналась Леаль.

— И в Раше тоже.

— Но погодите-ка, — внезапно сказала она. — Если вы все это время знали, как связаться со Стражей, почему не связались?

Он поджал губы, отвел взгляд и сказал:

— Я не поверил в вашу теорию, помните?

— О, конечно же поверили. Вы поверили мне. Вам было все равно.

— Глупости, — сказал он. — Почему бы это мне было все равно?

— Вам стало все равно в тот миг, как вы узнали, что миро-осы не имеют ничего общего с искусственной природой, — обвинила она. — Когда я сказала вам об этом, вы вышли из моей квартиры, не проронив больше ни слова.

— Это было непростительно грубо с моей стороны, — признал он с примирительной улыбкой. Леаль не собиралась терпеть подобное и смерила его лучшим своим