"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

Гм. Я бы на его месте на это не надеялась.

Несколько секунд Тайбери продолжал глядеть на меня, а я невольно разглядывала его. Сейчас на нём не было ни его классического чёрного боевого костюма с металлическими пластинами, ни даже кристалла. Да и вообще ничего не было, кроме полотенца. Я невольно загляделась. Длинные ноги, прекрасно вылепленные грудь и живот, сильные руки…

Слишком поздно я вспомнила, что на мне нет вуали и Тайбери прекрасно видит, куда направлен мой взгляд.

— Предвкушаешь? — опасным мягким тоном спросил он.

Нужно было немедленно сбить его с этой неудачной мысли. Прямо сейчас.

— Почему твой дом такой пустой? — быстро спросила я.

Тайбери вскинул бровь.

— Я заметил, называть повелителем ты меня перестала.

— А тебе это не нравится, о мой недовольный повелитель? — Я изобразила глубокий поклон. — Прости, что огорчила тебя, мой суровый господин. Тогда я буду называть тебя так до конца времён.

Я отвесила ему ещё один подчёркнуто ехидный поклон. И напряглась: моя форма Академии, обмотанная вокруг бёдер, начала соскальзывать.

Ох.

— Мне… нужно переодеться, — быстро сказала я. — И привести себя в порядок. Прямо сейчас.

Тайбери поднял бровь и сделал шаг вперёд.

— Правда? — тихо спросил он. — Тогда попроси меня.

Форма сползла чуть ниже. Я застыла на месте.

— Как… попросить? — хрипло прошептала я.

Тайбери сделал ещё шаг ко мне. Лёгкий запах мыла коснулся ноздрей. Ещё чуть-чуть, и я почувствую на своём новом лице его дыхание.

— Как следует, — мягко произнёс он.

Ещё один шаг, совсем короткий. Тайбери протянул руку — и мои золотые волосы шёлком просыпались через его пальцы. Я облизнула губы.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Недостаточно почтительно.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста?

Тайбери с задумчивым видом пропустил мои пряди через пальцы, заворожённо глядя, как они блестят. И покачал головой.

— Уже лучше. Но слишком неоригинально.

Я словно наяву услышала шорох ткани на бёдрах. По позвоночнику поползла капля холодного пота. Если моя синяя с золотом форма Академии упадёт на пол ванной…

Блестящая мысль мигом пришла мне в голову. Я почувствовала, как загорелись глаза.

И упала на колени, быстро опустив глаза. Шелковистые волосы рассыпались по плечам.

— Умоляю, о милосердный повелитель, — прошуршал мой голос. — Взываю к твоей… — м-м, чему-нибудь, только чему? О! — Сострадательной душе и благим помыслам!

Вот тебе! Я мысленно показала ему язык: сейчас, когда я стою на коленях, форма точно никуда не соскользнёт.

Ответом мне была тишина.

Я смотрела прямо на пол и не видела выражения лица Тайбери. А если бы подняла голову, мой взгляд упал бы точно на…

…В общем, не нужно моему взгляду туда падать.

— Нужно будет позвать придворного художника, — задумчиво произнёс Тайбери. — Хочу запечатлеть это зрелище навечно. Что-то мне подсказывает, что второй раз я увижу его не скоро. Впрочем, если я прикажу…

Он неожиданно отошёл к стойке с полотенцами. И, взяв ещё одно, начал вытирать голову.

— Ты можешь идти, — бросил он. — Я скоро спущусь и дам тебе поесть. Но тебе стоит уяснить одну вещь, милое создание.

Не особенно милое. Впрочем…

Я бросила на себя взгляд в зеркало. На меня, растерянно моргая чудесными синими глазами, смотрела необыкновенная красавица. Неужели все шейры так выглядят? Почему же гордые девицы-аристократки и студентки Академии не бегут, ломая ноги, чтобы стать шейрами и обрести эту неземную красоту?

— Ты принадлежишь мне, — произнёс голос Тайбери с расстановкой.

Ах да. Вот почему.

— То, что я твой опекун, ты уже уяснила. Но ещё ты будешь сидеть там, где я укажу, спать там, где я решу, и не вертеться под ногами, когда я занят. Что бы там ни говорил мой дед, шейра для меня — не настоятельная необходимость, а милое украшение. — Тайбери поморщился. — Кажется, я снова читаю тебе лекцию. Впрочем, пусть. Главное, чтобы ты мне не надоедала и не мозолила глаза. Что же касается страсти, жарких поцелуев и всего остального…

Я затаила дыхание.

— Фантазия у меня богатая, — протянул Тайбери, глядя на меня снизу вверх. — Но пока побудешь украшением дома, тихим и послушным. И очень дорогим, если тебе интересно. А теперь вставай.

Я поёрзала. Вот тут наши цели расходились. Если я встану, форма Академии, упавшая мне на колени, точно рухнет на пол, и у Тайбери тут же возникнут вопросы. Он слишком умён, чтобы принять на веру объяснение, что я украла комплект на память. Комплект, подогнанный точно по моей фигуре, кстати.

— М-м… повелитель, можно я ещё так постою? — осторожно поинтересовалась я. — Мне понравилось. Заодно поучусь, хм, скромности и благоразумию.

— Не лопнешь? — хмыкнул Тайбери. — От скромности и благоразумия? По-моему, тебя уже распирает.

Он бросил полотенце на пол и расправил высохшие волосы.

— Вставай. У меня планы на остаток дня, и упрямая шейра, устроившаяся на коленях в моей любимой ванной, в них не входит.

Кажется, я в патовом положении.

— А может быть, я тоже приму ван… — начала я.

И тут воздух в доме зазвенел. Словно паутина из тончайших молний пролетела по коридорам, издавая тревожный хрустальный звон.

Глаза Тайбери сверкнули.

— Циферблат, — пробормотал он сквозь зубы. — Сюда идут незваные гости.

Он пулей вылетел из ванной.

— Подожди, пока я оденусь, — бросил он через плечо.

Едва он исчез, я вскочила, крепко держа юбки под коленями и проклиная всё на свете, и кинулась в коридор.

Смятую форму Академии я свернула и быстро закинула в первую же комнату, запихнув её за дверь. Комната оказалась великолепной, с роскошными окнами и чуть косым потолком — и тоже была совершенно пуста.

Впереди щёлкнула ручка двери, и я, быстро расправив своё серое платье, кинулась за своим новым хозяином и господином.

И повелителем. Не забыть про повелителя.

Глава 4

Тайбери уже был одет. Полузастёгнутая хламида чёрного шёлка спускалась к бёдрам, на которых висели такие же свободные чёрные штаны. Обувь Тайбери надевать не стал, оставшись босиком.

— Кто там, повелитель? — шёпотом спросила я.

— Времени нет, — последовал холодный ответ. — Идём. Он уже здесь.

Я выскочила на пустынную лестницу холла вслед за Тайбери. И тут же раздался глубокий,