Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

руку от меня на «мужской», северной, половине круга столов Игнат Ланский, до этого ведший беседу с одним из моих соклановцев. – Ты, Антон, продолжай и уж прости, но мне вдруг тоже интересно стало! Сами понимаете, у нас, Ланских, к той шайке-лейке тоже претензии образовались. Да и накопали мы ещё кое-что, что ваши зеленоглазые их Новгорода пропустили.

– Да я просто… – я даже немножко замялся. – Просто… Роль остальных предателей понятна. Они Бажовы – и точка. А вот «Скоморошка» этот какой-то сбоку припёка. Ведь там… нет в допросах прямых указаний, что этот тип именно Бажов! Ведь это как получается, всех, значится, пленный по именам сдал, а от Скоморошки только кличку холмгарёрцы стрясти смогли?

Схватив кубок, я сделал несколько глотков, промочив враз пересохшее горло.

– …Да не может такого быть! С чего бы отступнику, чья судьба уже предрешена, и он знает об этом, вдруг строить из себя героя и выгораживать этого соглядатая? – я ещё раз приложился к медовухе, а затем на секунду залип, глядя на опустевший кубок. – Так вот… да! Под него, Скоморошку, ведь даже описания устного получить не удалось! Это – раз! А два – в канализации… Бажиев, когда меня нёс, Скоморошку этого Василием Потапычем покойным называл. Ведь никак не Еремеем!

– В том то вся и штука, Антон, – усмехнулся Демьян. – Что не было никогда у вас в ветви никого с именем Василий Потапыч! Это мы специально выяснили. А вот сгинувший Еремей, да ещё кое-какие умельцы имелись! Вот почему ты думаешь, что кто-нибудь из них не взял себе такой псевдоним?!

– Вот! – я поднял указательный палец к потолку. – Видите, я тоже не «думаю», а версии строю, потому как с точно такой же долей вероятности это могло быть и настоящее имя! Так и, получается, что по большому счёту мы вообще ничего не знаем про этого Скоморошку. Можем мы предположить, что это человек не из нашего клана… а то и вообще обычный простец? Ведь для того, чтобы подвязаться актёром, шпионом, соглядатаем и разведчиком, чародеем на самом деле быть вовсе не обязательно!

– Ну… в общем-то, можем, – признал, задумавшись, Ланский.

– Не думаю, что тогда Всеволод называл бы его нашим, – прищурив глаза, покачал головой староста. – А он ведь, по твоим словам, именно так о нём отзывался!

– А вы шире берите! – хмель уже слегка ударил мне в голову, так что некоторая скованность прошла, и я чувствовал себя в компании Главы Полиса вполне уверенно. – Эти люди от клана как такового отказались! Так почему вы думаете, что «нашими» он не именно свою шайку называл?

– Не очень понимаю, к чему ты ведёшь, – вздёрнул густую седую бровь Демьян. – Но допустим!

– Так вот, мог именно простец попасть под мобиль? – понимая, что меня слегка несёт, продолжил я. – Мог! А чародей? Если этот Скоморошка действительно чародей, да к тому же обученный, то каков шанс у такого человека просто взять, да и «официально» умереть под колёсами паромобиля? Сами же говорите, что тот же Еремей некие подобные фокусы выкидывал… Сложно ли такое вообще провернуть?

– Погоди, Антон, – подчинённый Ольги Васильевны потёр пальцами переносицу, а затем усмехнулся. – Тебе бы, парень, пить научиться, чтобы мысль не путалась. А так вопрос, в общем-то, понятен, можно ли инсценировать свою смерть? Да таким образом, чтобы в неё поверили? Да, можно. Подкинуть вместо себя уже мёртвое тело, вытащив его из свёрнутого пустотного кармана, а самому тихо отвалить. Но труп нужен девятидневный, потому как живого человека, даже простеца, покуда течёт живица, туда просто не затолкаешь.

– Ну, допустим, сделать так, чтобы девятидневный выглядел свеженьким как огурчик не так уж и трудно, умеючи, – проворчал Демьян. – Но именно такие вот мелочи на Еремея-то, собственно, и указывают!

– Девятидневный не девятидневный… вы думаете, городовой с жандармами потащат грязного, вшивого коробейника в прозекторскую? Да щас! На телегу, да и в печь! Хорошо, если вообще в храмовом крематории! – отмахнулся я. – Я к тому веду, что если это был чародей, то не верится мне в гибель под колёсами паровика. Но с чего вдруг мы все решили, что он один из нас? Что он Бажов? Ведь нет никаких фактов! Мало ли у нас в Москве одарённых, готовых сотрудничать с ублюдками по той или иной причине?

– Антон, если он не из наших, – раздался над головой голос тётки Марфы, и я, повернувшись, увидел, что она стоит прямо надо мной, облокотившись здоровой рукой на спинку стула, – то и искать его бессмысленно. Был да сплыл! Ты сам сказал – мы ничего о нём не знаем, так как ты его теперь найдёшь? Да и зачем?

– Месть, – ответил я на удивление спокойно, вновь сосредоточив внимание на танцующих с мечами девушках. – Если он жив… Из-за него мама и папа погибли…

– Месть… – поджав губы, кивнула наставница. – Это правильно…

– Святое, можно сказать, дело… – согласился о чём-то задумавшийся Ланский, уставившись в своё кубок. – …меня же, признаться, куда больше беспокоит тот факт, что, если мы все здесь хоть в чём-то правы, то где-то по Полису бродит один очень талантливый ублюдок. И что-то для кого-то вынюхивает!

– Ну… Чародеи-то сбором информации постоянно занимаются! – непонимающе нахмурился я. – Что в этом такого…

– А тут, Антон, надо понимать разницу между нашими чародеями, – медленно произнёс Игнат, – одарёнными из других Полисов и…

– Ренегатами, – закончила за него Ольга Васильевна, которая, оказывается, тоже подошла к нашей половине стола и какое-то время слушала разговор. – И вот, если у нас здесь под боком завёлся ренегат… Тебе, Антон, твоё недолгое общение с Натальей нужно напоминать? Враги из других городов, конечно, могут натворить кучу бед, но вот отступники кудахуже, потому как ренегатов не сдерживают вообще никакие законы, правила или моральные рамки. Они как бешеные лютоволки, от которых вообще не знаешь чего ожидать в следующую секунду.

– И тем не менее, если наш юный князь прав, этот Скоморошка вполне может быть из клана, – мягко напомнил нам всем Демьян. – Или действительно бесклановым…

– В таком случае, вообще-то, сам Уроборос велел найти и наказать, – фыркнула тётка Марфа. – Вот только, как я уже сказала, в наших