Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

А вот дальше мысли всё же спутались и как-то не стремились выстроиться в чёткую цепочку. Очень хотелось, особенно после ещё одного кубка медовухи, взять и объявить на весь зал, что я всё понял! Скоморошка – агент «Садовников», которые решили избавиться от конкурентов, а гибель главной ветви не что иное, как мировой заговор против нас! Тем более что аргументация, которую я по пьяни сам себе приводил, сейчас казалась железобетонной!

Но я сдержался. А затем был пир и дымящиеся куски лебединого мяса, вкуснее которого я в своей жизни ничего, кажется, и не ел. Хотя оленина, приготовленная нашими, не сильно отставала от творчества кремлёвского повара.

Были и речи, и застольные здравницы, в частности в мою честь, а затем слово взяла тётка Марфа. Пусть она по своей неизменной привычке меня не хвалила, но и поругала не за то, что я криворукий и вообще плохой ученик. А за то, что не верю в себя! Слышала она, оказывается, вчера все выводы, которые я сделал касательно себя и своих боёв с другими чародеями.

Ну… я их изливал, уже лёжа в постели. На приехавшую в особняк Алёну, как на единственного человека, который, не разбираясь, молча выслушает. И надо было наставнице в этот момент как раз проходить мимо.

От раскрасневшегося личика девушки, сидевшей как раз рядом с тёткой Марфой, удочерившей-таки её, на женской половине круга столов, прикуривать можно было. А наставница рубила правду-матку, но не про наш интим или что-то такое, а про то, что мы два дурака, которых надо ещё учить и учить! О том, что удача не нечто бессмысленное, а одно из оружий уверенного в себе чародея. И что без веры в себя, которую я по своей природной глупости сознательно развеиваю, я бы не добился и того, что имею сейчас. А Алена мне потворствует.

– Абсолютно согласен! – произнёс за спиной незнакомый мужской голос, что-то упёрлось мне в затылок и неизвестный сказал: – Чпок! Ты, паря, мёртв!

– Не трогать! – тут же рявкнула Марфа, придавив аурой, а я ощутил, как после «чпока» по спине словно прокатилась ледяная волна.

Глядя на заигравшие в посуде отблески зелёного пламени, слегка повернулся, только чтобы увидеть уже не сидевшего на своём месте Демьяна. Затем медленно обернулся полностью, и моему вниманию предстала картина с беловолосым, широко улыбающимся мужчиной, у у кадыка которого староста держал нож, а ещё с пяток мечей застыли в миллиметре от шеи, груди и протянутой ко мне руки. Впрочем, тонкая кровавая струйка, стекающая от лезвия, всё-таки рассекшего кожу возле сонной артерии, незнакомца совершенно не волновала.

– Карбазов, ты что здесь забыл? – угрожающе произнесла Марфа Александровна.

– Да я так, любовь моя! На огонёк зашёл. Вроде как полукровку убить… – хохотнув, ответил беловолосый, не обращая внимания на горящие смертоносным огнём зелёные глаза Бажовых. – А то у вас тут, смотрю, проходной двор и вообще праздник! К тому же вот, записку принёс про вашего мальчика…

Меня похлопали по голове пятернёй и всучили стоженную бумажку, развернув которую, я прочитал. «Мурманские новости» за позапрошлую неделю, а вот дальше был специальный репортаж из нашего Полиса, посвящённый предстоящей дуэли карбазовского полукровки. Причём Бажовым меня здесь ни разу не называли.

– …А заодно волновался, дела вон какие у вас тут творятся. Соскучился и вообще, тебя, зеленоглазая моя, и на пару лет оставить нельзя! – продолжил лыбиться во все тридцать два тот. – То мужика какого себе найдёшь, то покалечишься!

– Это… – выдала было Ольга Васильевна, застывшая с едва не брошенным ножом в руке.

– Это я! – перебивая всех, провозгласил белый и потрепал меня по голове. – Троюродный дядя вот этого вот везучего засранца, которого меня отправили прибить… Хотя я сам вызвался. И который оказался учеником моей любимой женщины. Кстати, вам бы столов добавить, а то я минут сорок назад обогнал четыре пассажирских паромобиля и пять грузовых паровиков с примечательными гостями, обладающими светящимися зелёными глазками. Мы с ними вместе из Хльмгарёра в Москву на Перевозчиках ехали.

– Карбазов… – прорычала тётка Марфа.

– А что я? – не наигранно удивился мужик. – Я что? Виноват, что подкинул им мысль к новому Князю Бажову в Москву перебраться? Точнее, что они с удовольствием её приняли? И вообще! Господа… Ласнкие, я так понимаю? Не подсобите ли с нотой в Мурманск моему бывшему клану о том, что их убийца позорно провалился и был уничтожен при попытке устранить цель? Должен буду! А то эту одноглазую-зеленоглазую одну оставлять нельзя. Убьётся же!

– Карбазов…. Гад! – выдохнула в ярости Марфа, рухнув на свой стул, а затем, опять вскочив, с рыком метнула в мужчину кусок мяса со своей тарелки, который шлёпнулся ему прямиком в подставленную руку, забрызгав нас всех ароматным жиром.

Надо ли говорить, что явно голодный мурманский чародей не дал пропасть подобному ценному трофею, тут же отхватив от него зубами приличный кусок.

Алексей Широков, Александр Шапочкин

Глава клана. Том 2

(Игнис #5)

Пролог

Клацнул рычаг подачи энергии, переведённый сильной рукой во включённое состояние, и темнота наполнилась тихим гудением. Через мгновение на потолке со звонким щелчком, помигав, включилось несколько ламп. С шумом заработал ещё один ряд софитов, а за ними ещё и ещё, пока всё пространство огромной ямы с бетонными стенами ни заполнилось тусклым, чуть мерцающим электрическим светом, вырвавшим из тьмы подземелья одинокую фигуру молодого человека, неподвижно стоявшего посередине круглой арены.

Высокий, мускулистый, со светло-русыми волосами до плеч, в которых выделялось несколько аккуратных косичек, с небольшой бородкой – он стоял, расслабленно свесив голову, чуть ссутулившись и медленно, глубоко дыша. Впрочем, слоило лишь включиться освещению, как мужчина неторопливо распрямился, с хрустом расправив плечи, и открыл ярко-зелёные глаза.

– Я готов, – громко и уверенно произнёс он, и в следующее мгновение глухая массивная дверь на противоположенной стороне арены гулко содрогнулась от чудовищного удара, казалось, само пространство ямы затрепетало от последовавшего за этим яростного рёва огромного монстра.

Что-то в очередной раз щёлкнуло, и где-то в стенах зацокали перебираемые зубьями механизмов могучие цепи. Преграда, сдерживавшая чудовище, вновь содрогнулась, да так, что завибрировал пол, а затем