"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Глава 17

Аукай Путьчитвай, дитя племени Путьчитвай, старпом и наместница, оставленная Империей на нашем берегу. Она прибыла в нашу столицу с рассветом, под стражей кетти и медоедов, без сопровождающих собственных солдат — в гордом одиночестве. Будучи чуть выше ростом средней кошки, она обладала по-настоящему женской, песочной талией. Грудь больше, чем у медоедов и кетти, облегающие в области бедер штаны идеально подчёркивали складочку между попкой и ляжкой, а длинные черно-белые волосы…

— Кхм-кхм, Агтулх Кацепт Каутль, ваш пристальный взгляд меня пугает. — Прокашлявшись в кулак, сердито и, совсем по местным меркам, холодно поглядев на меня, заявила «ледяная королева». Верный Империи старпом — она была на острове единственной, кто мог позволить себе с подобным недовольством в глазах говорить со мной. И эта её черта… чёрт!

— Прошу простить. — Слегка наклонив голову, продолжаю изначально задуманное: — ваша внешность очень необычна для здешних краёв, залюбовался…

На смуглых щеках Аукай, на ее лице не дрогнула и мышца. Я ей только что отвесил комплимент, голову склонил! Да любая из их кошек уже бы запищала от этих слов, но не «ледяная королева».

— М-м-м, может, тогда посетим место, где мне придётся остановиться на пару дней? Пока изучаю вашу Федерацию, — всё так же спокойно отвечает женщина, — а там и любуйтесь столько, сколько хотите.

И снова мои влажные мечты об этой женщине разбиваются о ледяные, исключительно рабочие интересы. Разумеется, она заебалась от перехода по джунглям, естественно знает, что любое посягательство на меня, возможно даже постельное, может обернуться в смертельную опасность для неё и всей «экспедиции» на берегу. Это у меня всё в жизни просто — ешь, ебись да делай, что велят, и никто тебя пальцем не тронет. У Аукай всё гораздо тяжелее, страшнее, опаснее. Что ж, должен признать, эта женщина — очень достойная личность. Ведёт она себя достойнее даже самых достойных, того же капитана Стеллы. И потому я тоже возьму себя в руки, более не стану к ней приставать, покажу себя с лучшей стороны — видно же, я не в её вкусе. Признавать такое — очень обидно, особенно сейчас. Но я же всё-таки мужик, я должен заботиться о благополучии всех женщин на этом острове… ну или не всех, а хотя бы тех, кто не пытается меня убить или угнать в рабство.

Посетив с Аукай место, отданное под рынок, рассказав о будущем, об уменьшении полей в пределах частокола, расширении торговой зоны и идущей подготовке к строительству постоялого дома, получаю полное одобрение нашим планам. Более того, узнав о нашем желании увеличивать площади полей под засевы, быстро сделав выводы, она тотчас предлагает нам заказать у Империи железные плуги, тяговых быков, инструменты для обработки земли, а также их семена, которыми крестьяне Империи засеивают свои земли. В обмен имперцы могли бы забрать древесину, которой сейчас ощущается острая нехватка в строительстве торгового поста и порта, а также взять плату рабами, местными фруктами, овощами и, конечно же, золотом, жемчугом и другими «блестяшками». Цену плуга и то, сколько попросят торговцы за доставку на наш берег, ещё только предстояло обсудить. В этом вопросе я был обязан проконсультироваться со всеми — от Добрыни до Олай, потому сразу предупредил об этом гостью.

— Корабли всё равно прибудут не скоро, — подойдя к шатру и оглядев стражу, что была представлена к нему по периметру, старпом глядит на меня и сопровождающих. — Полагаю, это моё жилище?

— Временное, — говорю я, глядя в эти карие, вечно серьезные глаза. — Я приказал доставить всё необходимое: кровать, стол, стул, — полноценное место для работы с бумагами. Также есть ночной горшок под кроватью, пара слуг, что будут следить за вами днём и ночью, а ещё ванночка. Воду мы массово греем под вечер — тогда же можете обтереться, или даже обмыться, главное, заблаговременно предупредите о своих намерениях прислужников, — указал я рукой на двух Рагозских работниц.

— Рабыни? — тут же спросила женщина.

— Служанки-работницы, — ответил я, а после обратился к слугам: — покажите разрешения.

Две девушки тотчас вытащили из карманов кусочки листков блокнота, где указывалось их имя, то, как они выглядели, имя той, кто этот листок выдал, и когда. Всё было записано на русском, местные и пришлые не умели читать на этом языке. Иными словами, листки из бланка нашего мира — клетчатые, маленькие, исполняли роль паспорта, удостоверения, позволяющего передвигаться в стенах столицы без стражи. Также, чтобы отличить «рабов беглых» от тех, кто предпочёл остаться и работать на наше благо, их помечали и старались держать отдельно от других пленников.

— Аукай Путьчитвай, эти женщины поклялись в верности. Некоторые из них уже служат старейшинам племён, прислуживают и помогают нашей армии.

— А вам? — спросила Аукай. Да… она знала, где подковырнуть и колупнуть. — Вам они тоже на равных служат, как и другим?

— Агтулх Кацепт Каутль — бог племени Кетти, — послышался голос той, кто появляется сродни снегу в августе. Маяро, верная слуга Олай, та, кто всем своим видом олицетворяет внешность обычной кетти, незаметно для меня следовала рядом, и решила лично поговорить с гостьей.

Аукай оборачивается, оценивает незнакомку, глазами цепляясь за лёгкие «одежды», едва скрывавшие промежность и груди. При виде Маяро стража вытянулась по струнке, сонливость и рутинность дня исчезли с их лиц, сменившись напряжённостью и серьезностью. «Шпион» Олай оценивает собеседника, её одежды, внешность, проверяя, насколько далеко может пойти гостья в противостоянии с ней, рукой берёт прядь разноцветных волос в свои когтистые пальцы. Женщины пересекаются глазами, на лице Аукай я замечаю нотки искреннего недовольства.

Маяро, старательно этого не замечая, подносит волосы гостьи к лицу, принюхивается, затем повторяет:

— Агтулх Кацепт Каутль — бог племени Кетти. Служить ему — величайшая честь для каждой из нашего народа. За одну лишь возможность находиться рядом с ним перед ночью Агохлу и Онохо, в жестокой схватке сходятся лучшие воительницы Федерации. Причина тому, что Агтулху служат Медоеды и Кетти не только в том, что сейчас с Рагозией у нас война, но и в том, что среди них нет ни одной сильной или по-настоящему достойной ему служить. — На уверенной ноте завершает Маяро. — Кстати, а этот цвет, он настоящий?