"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

даже читать его оскорбительно. Западные алхимики считали, что, если смешать в определенных условиях мужское семя, конский навоз, нагреть это и добавить крови, получится искусственное живое существо. Гомункул. У восточных алхимиков на этот вопрос иной взгляд. Тридцать пять литров воды, двадцать килограмм углерода, четыре литра аммиака, полтора килограмма извести, восемьсот грамм фосфора, двести пятьдесят грамм соли, сто грамм селитры и еще понемногу разной мелочи. Замешав это в определенных условиях, добавив «семя разума» и «семя плоти», можно создать искусственную жизнь. Искусственного человека, если на то пошло. Знаешь, почему мне кажется, что этот рецепт более правдив?

— Он не так сильно похож на бред, хозяин?

— Да. А еще примерно из тех же элементов состоит тело человека. Вода, углерод, аммиак и так далее. — Я закрыл книгу и встал. — Мирэж Зинкара не маг, он алхимик. И созданное им чудовище бродит по Старкрару, сдирая кожу со своих жертв. Он на виду, а гомункул в тени. С этой книгой и со старыми военными архивами я смогу вновь поболтать с ним в камере Черепа-На-Костях, и теперь никто мне не помешает. Идем…

На втором этаже скрипнула половица — видимо, мародеры, о которых я подумал прежде. Я дотронулся до Голоса, пытаясь нащупать эмоции чужака, которые не заметил прежде. Однако вместо этого я ощутил присутствие зверя, который очень быстро превратился из просто зверя в чудовище! Тому, кто не способен чувствовать чужие эмоции, невозможно объяснить это, точно так же Кименрия не может объяснить мне разницу в том, как мы видим цвета. То, что я ощутил, было в высшей степени ужасно, омерзительно и испугало меня до умопомрачения! Сгусток злобы, голода, всепожирающей ненависти вырос и набух над моей головой, словно громадный мерзкий фурункул!

— Себастина, бежим!

Рокочущий рев ударил в наши спины, практически вышвыривая прочь на улицу, и в фонтане стеклянных брызг, круша часть каменной стены, со второго этажа выметнулось нечто монструозное. Оно приземлилось посреди проезжей части, сделав в ней изрядную вмятину, вырвало из брусчатки булыжник и запустило им в нас. Камень, брошенный со скоростью пушечного ядра, расщепил входную дверь, а чудовище прыгнуло к нам. На его пути встала Себастина, моя хрупкая тонкая горничная, которая одним ударом в грудь отшвырнула громадного монстра. Он перелетел через улицу и проломил стену гостиной дома напротив.

— Вы целы, хозяин?

— Твоими стараниями…

Рев, взлетевший в небо над столицей, предупредил нас — ничто не окончено. Монстр выпрыгнул из полуразрушенного здания, и Себастина ринулась ему наперерез. Он был в пять или шесть раз крупнее, и Луна знает, насколько тяжелее моей горничной, но когда они с Себастиной начали обмениваться ударами, монстра затрясло. Ей тоже пришлось трудно, из чего я заключил, что у этого урода кулаки размером с кузнечные наковальни, а тело из стальных мышц и гранитных костей. Он заключил ее в объятия и сжал, а я закричал от ужасной боли, сдавливающей мои ребра. Себастина сложила руки и обрушила на его череп сдвоенный удар, которым могла легко прошибить дверь банковского сейфа. Чудовище подбросило мою горничную, как пушинку, схватило ее за ногу, и изо всех сил ударило об землю раз, еще раз. Как разгневанный ребенок куклу, он стал терзать мою горничную, а я скорчился и завыл, чувствуя жалкие отголоски ее боли.

Наконец он отшвырнул Себастину прочь и неспешно побрел ко мне, полностью уверенный в собственном превосходстве. Боль затуманила мой взгляд, и единственное, что я смог разглядеть, были огромные налитые кровью глаза, светящиеся внутренней злобой. А потом он засмеялся. Я был уверен, то не шутка моего воображения или простой гортанный рокот — тварь смеялась над слабым маленьким комком плоти, который вот-вот будет размазан и смешан с грязным снегом. Раздался хлопок, второй, третий. Шофер вел огонь из табельного оружия, обстреливая монстра справа. Тварь совершила прыжок и одним ударом руки-лапы разорвала несчастного. После этого, решив, видно, больше не церемониться, она в два прыжка добралась до меня и закрыла собой небо.

— Пора умирать, — отчетливо услышал я, купаясь в облаке зловонного пара, вырвавшегося из пасти.

— Рано.

Монстр вздрогнул, пошатнулся, а вокруг его толстой шеи обвились руки Себастины. Она рискнула, опираясь на его анатомическое сходство с человеком — пережала артерии, которые вполне могли располагаться иначе. Ей повезло, артерии оказались на том же месте, что и у людей. Урод начал хрипеть, замахал ручищами, пытаясь сдернуть со спины чудовищно сильную женщину, а я наконец смог вернуть контроль над собой и поднять револьвер.

— Себастина, прочь!

Первый выстрел, и свинцовая пуля вошла ему в грудь, второй стала «Улыбка Дракона». Моя горничная стремительным горностаем соскользнула со спины монстра и бросилась прочь аккурат перед тем, как его объяло огненное облако. Волной жара опалило и меня, а от протяжного крика чужой боли заломило в висках, но вместо того, чтобы превратиться в золу, монстр стряхнул с себя пламя! Опаленный, воняющий горелой плотью и озлобленный тысячекратно против прежнего! Третьим в барабане шел патрон с черной ртутью, и я успел нажать на крючок, что спасло меня. Сильнейший растворитель оказался самым действенным оружием. Издавая невероятные, леденящие кровь звуки, громадная тварь покатилась по земле, черпая горстями снег, сдирая с себя куски разжиженной дымящейся плоти. Когда она вскочила на ноги, я увидел жуткую картину — оголенные волокна мускулов и местами кости без плоти на них.

— Иди сюда, мразь, у меня есть еще!

Я снова солгал, но чудовище этого не знало, и потому оно резко присело на корточки, оттолкнулось, вызвав волну воздуха, и совершило головокружительный прыжок по широкой дуге метров на семьдесят.

— В стимер, быстрее! Он отправился на юг!

Я перескочил через останки несчастного шофера и сел за руль, дождался Себастину и повернул тумблер. К счастью, парогенератор еще не успел остыть, и его топка быстро раскалилась, питаемая жаром железного угля. Заработали поршни, закрутился вал, приводя все в движение, поднялось шипение и гудение, стимер сдвинулся с места и ринулся вдогонку за тварью.

— Он скачет по крышам, хозяин.

— Вижу.

Сжимая обтянутое кожей колесо руля, я попытался вести эту мерзкую колесницу так, чтобы никого не убить и не отстать от громадной тени, скачущей с одной крыши на другую, и если в первом я преуспел, то во втором безнадежно отстал. Стимер не смог развить такую скорость, чтобы угнаться за тварью! Какой толк от этого перехваленного детища прогресса, если оно не может догнать существо из плоти?! Пусть и настолько необычное! Он оторвался, и преследовать чудовище мы смогли лишь по периодически раздающимся