"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

жители которого, перебившие во время мятежа свои власти, отказались подчиниться. Черми сжег селение дотла, расстреляв всех его жителей — больше тысячи человек. Это зверское злодеяние возмутило Талу. В Академии его учили, что бессмысленные убийства, вроде этого, могут привести к разрушению государства.

С беглецами было сложнее — они ушли из города и, отказавшись сдаваться, закрепились в селении Ахрум — бывшей резиденции правителей Ирмии. Селение было блокировано войсками и их легко можно было уничтожить, поручив это истребительному отряду Черми Эрно. Однако Талу решил, что резня в Офинки станет их последним преступлением. Усмирив славившийся непокорством шестисоттысячный город без единого выстрела (если не считать перестрелки на площади), окрыленный успехом Талу считал, что с тремя сотнями беглецов договориться будет нетрудно. Вдобавок, ему хотелось хоть ненадолго выбраться из Кен-Каро. Он не очень хорошо разбирался в тех делах, которыми ему поручили заниматься, и необходимость постоянно консультироваться с Товией основательно его раздражала. Но тут возникли две неожиданные трудности.

Первая — незначительная: аэродром находился на базе Черми и рассчитывать на его вертолеты теперь было бы глупо. В Ахрум надо было добираться наземным транспортом. Вторая серьезнее — на сей раз Черзмали не мог поехать с ним, и, более того, не мог выделить достаточно солдат. Талу решил обойтись своими гексами, в управлении которыми постоянно практиковался.

* * *

Спустя всего сутки колонна машин вышла из Кен-Каро, направляясь на запад. До Ахрума было тридцать миль, но за десять миль до селения они миновали последний пост Внутренней Армии — та избегала входить в непосредственное соприкосновение с повстанцами, опасаясь стычек.

Впереди колонны ехал оранжевый патрульный автомобиль с двумя полицейскими. Из установленных на его крыше динамиков должны были раздаваться призывы к мирным переговорам. Машина не была бронирована, у полицейских были только пистолеты. Предназначенная для улиц, она еле ползла, увязая маленькими колесами в грязи мрачной лесной дороги. Талу надеялся, что ее безобидный вид удержит повстанцев от немедленной атаки.

За ней следовал грузовик, доверху нагруженный хорошо заметными припасами — по мнению Маонея, раздача еды должна была смягчить «беглых». За рулем тоже был полицейский. Грузовик сопровождали три оранжевых патрульных вездехода. В них находилось еще пятнадцать полицейских, увешанных патронташами, вооруженных пистолетами и карабинами, — все, кого он смог мобилизовать в разгромленном кен-карском Управлении. У каждого на поясе были газовые гранаты, из окна передней машины торчал ручной пулемет, но все же, это шествие выглядело довольно жалко.

На некотором отдалении следовал трехосный фургон, конфискованный Талу в городе. В нем сидели 24 вооруженных до зубов бойца-истребителя — две трети взвода, который смог выделить ему Черзмали. За ним ехал штабной бронетранспорт, в котором находился сам Маоней. Разрисованная в маскировочные черно-серые цвета широкая, 35-тонная машина была почти незаметна. Ее семисотсильный двигатель работал бесшумно, восемь колес из сплошной упругой пластмассы — каждое выше человеческого роста — мерно вращались, не замечая неровностей. В штабном варианте МКХ-30 помещалось всего двенадцать бойцов — вдвое меньше, чем в обычном.

У машины было два независимых поста управления, разнесенных по передним углам корпуса. Между ними размещалось главное боевое отделение с автоматической пушкой, установленной в лобовом листе, пулеметом и огнеметом во вращающейся башне. Еще один пулемет и огнемет размещались в башне кормового боевого поста, между двигателями. Боезапас — тысяча дюймовых снарядов для пушки и четыре тысячи пулеметных патронов — хранился в бронированных коробах на двойном днище машины; между его броневыми листами располагались топливные баки.

За бронированной громадиной еле полз обычный городской автобус; в нем сидели бывшие заключенные, успешно прошедшие перевоспитание. По мнению Талу, они должны были помочь в переговорах.

Колонну замыкали шесть черных трехосных тягачей, влекущих платформы с тридцатью медлительными гексами, вооруженными пулеметами, закрепленными на головах в металлических рамах. Спусковые приводы соединялись с имплантированными компьютерами — для выстрела гексе надо было лишь подумать об этом. Цистернообразные туши покрывали раскрашенные в маскировочные цвета бронированные попоны. Шеи скрывали гибкие бронированные рукава, тоже раскрашенные. Среди них была Имо.

На первой платформе сидело тридцать «бывших» в серых комбинезонах и сферических стальных шлемах с антеннами — такими же, какие наподобие усиков увенчивали головы гекс. Этих заключенных, только что подвергшихся нейрокибернетической имплантации, Талу забрал с базы Эрно, чтобы хоть ими усилить свою маленькую армию — ему не хотелось дожидаться подкреплений. Эти существа были одеты в противогазы без фильтров, скрывавшие их мертвые лица и пустые стеклянные глаза и вооружены ручными пулеметами с патронными лентами, идущими в наспинные ранцы. Их вооружение дополняли массивные тесаки.

Тем не менее, сидевший в командном отсеке бронетранспорта Талу ощущал беспокойство — с ним было, считая семь членов экипажа, чуть больше сотни файа и людей. Он вовсе не собирался нападать, но времена, когда на переговоры можно было идти безоружным и не имея внушительной силы за спиной, увы, миновали безвозвратно.

Маоней нервно оглянулся. В открытой двери десантного отделения виднелись приникшие к амбразурам бойцы. Только оба гранатометчика спокойно сидели у задней стенки.

Талу перевел взгляд с залитого тускло-красным светом отсека на ярко освещенный пульт компьютера, полукругом охватывающий его вращающееся кресло. На экранах мерцала круговая панорама происходящего вокруг — в обычном и в инфракрасном свете. Можно было подключиться к мозгу какой-либо гексы и видеть ее глазами. Он полюбовался такими видами, потом переключился на «бывших» — здесь качество изображения было настолько скверным, что он поморщился. Закусив губу, Талу быстро просматривал один экран за другим, боясь упустить признаки засады.

Его руки лежали на клавишах управления, готовые в любую секунду отдать приказ. Он проверил переносной пульт, висевший на спинке кресла, затем кобуру. Перед поездкой он попрактиковался в стрельбе, но не был уверен, что действительно попадет в то, во что целится.

В машине было жарко — охлаждавшие передатчики вентиляторы гнали струи горячего воздуха. Маоней весь взмок, затем решительно скинул куртку и вновь защелкнул пояс на своем впалом животе. До Ахрума оставалось меньше трех миль — полицейские уже включили свои динамики и лес оглашали записанные на пленку призывы.

Талу протянул руку к рации — ему захотелось связаться с первой машиной и спросить, не видно ли чего.

В этот миг впереди, из темных зарослей, враз ударило два десятка автоматов. В передней машине вмиг разлетелись стекла и головы сидящих в ней людей. Неуправляемая машина продолжала ползти вперед, пока не лопнули все колеса и не заглох изрешеченный пулями мотор. Динамики продолжали оглушительно орать:

— Не стреляйте, мы хотим мирных переговоров! Не стреляйте…

В кабине грузовика тоже разлетелись стекла, убитый