Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Между нами повисла странная, тягучая пауза.

— Так… — нарушил я молчание. — Все же, чем могу помочь, барон?

— Знаете… — он снял очки, протер их платочком и водрузил обратно на нос. — Дело в том, что у меня есть к вам один вопрос. Деликатный.

Да что же от него так фонит-то, а⁈ Я чувствовал давление. Не физическое, а ментальное. Словно рядом со мной стоял не человек, а реактор, работающий на пределе. Кто он такой, черт возьми? Сильный маг, скрывающий свою суть? Но почему тогда на ментальном уровне я ничего не вижу⁈

Я напрягся, готовый к любому повороту. Рука сама легла на набалдашник трости.

— И какой вопрос? — спросил я, глядя ему в глаза за стеклами очков.

Суходольский улыбнулся. И эта улыбка мне совсем не понравилась.

— Ничего серьезного, Виктор Андреевич, — произнес он мягко, почти ласково. — Просто… мне нужна ваша душа.

* * *

Владимир Арсеньевич Багрицкий стоял в тени массивной колонны на втором этаже, чувствуя себя шпионом из дешевого детектива. Он слышал речь Громова-старшего, видел триумфальное представление наследника, но все это было лишь декорацией. Его целью был Виктор.

Следователь наблюдал, как младший Громов, обменявшись парой фраз с отцом, отделился от толпы и направился в сторону балконных дверей. Походка у него была немного скованная, словно он неосознанно берег левую сторону тела. «Ранение, — отметил про себя Багрицкий. — Значит, точно он».

Выждав минуту, чтобы не привлекать внимания, Владимир двинулся следом. Он лавировал между гостями, вежливо кивая и извиняясь, но не теряя из виду заветную дверь.

Он уже почти подошел к выходу на балкон, когда заметил движение.

Дверь приоткрылась, и на балкон выскользнул еще один человек. Невысокий, плотный мужчина в очках. Багрицкий притормозил, сделав вид, что изучает картину на стене.

Через стекло было видно, как двое мужчин стоят друг напротив друга. Слов не разобрать, но язык тела говорил о многом. Громов напрягся, его рука легла на трость — не как на опору, а как на оружие. Незнакомец в очках переминался с ноги на ногу, но при этом теснил Виктора к перилам, загоняя в угол.

— Это что еще за разборки? — прошептал сам себе следователь.

Он выждал еще минуту. Напряжение на балконе нарастало. Громов не отступал, но поза его стала оборонительной. Незнакомец сделал шаг в сторону, скрываясь от взглядов из зала за выступом стены.

«Ну нет, — решил Багрицкий. — Так мы можем ждать до морковкина заговенья. А если там сейчас начнется поножовщина, я потом рапорт до пенсии писать буду и объяснять, чего я тут забыл. А самое главное — упущу возможность доказать причастность Громова к убийству на перекрестке».

Он решительно направился к дверям.

Рука привычно скользнула во внутренний карман за пачкой сигарет. Это был лучший способ войти в разговор: человек, вышедший покурить, выглядит естественно и безобидно.

Владимир вальяжно толкнул створку, играя на публику, словно он, слегка охмелевший, вышел на балкон перекурить.

Шум праздника ворвался на балкон вместе с ним, но тут же стих, когда он плотно прикрыл дверь за собой.

Двое мужчин резко повернули головы в его сторону. Громов — с удивлением и настороженностью, незнакомец в очках — с плохо скрываемым раздражением.

— Здравствуйте, господа, — произнес Багрицкий спокойно, доставая сигарету и засовывая ее меж губ.

Он щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек ладонью от ветра, и, выпустив струйку дыма в ночное небо, посмотрел на них с вежливой улыбкой.

— Душновато там, не находите? Решил вот воздухом подышать. Не помешаю?

Александр Вольт, Сергей Карелин

Архитектор Душ VII

Глава 1

— Нет, конечно. Проходите, — сказал я спокойно, делая приглашающий жест рукой, в которой не было трости.

Сердце продолжало отбивать ровный, но ускоренный ритм. Ситуация мне категорически не нравилась. Это напоминало дурацкую сцену из вестерна: трое мужчин на узком пятачке, и никто не знает, кто выхватит револьвер первым. Только вместо салуна у нас был балкон моего особняка, а вместо револьверов — недосказанность и фальшивые улыбки.

Новоприбывший курильщик вышел на террасу и встал у балюстрады чуть поодаль от нас, уперевшись на нее локтями, после чего выпустил струю дыма в воздух. Его поза была расслабленной, но я как врач видел напряжение в плечах по едва заметным признакам.

— Как вам прием? — тут же елейным голосом поинтересовался Суходольский, поворачиваясь к незнакомцу. Его очки блеснули в свете, шедшем из зала.

— Замечательный, — отозвался курильщик, не вынимая сигарету изо рта. Он скосил глаза на нас. — Я уверен, что за это стоит благодарить виновника торжества.

Он повернулся ко мне. Его взгляд напомнил мне взгляд охранника в магазине у входа, который на каждого посетителя смотрит как на потенциального вора, что сунул сникерс в карман.

— Не так ли?

— Рад, что вам по вкусу, — ответил я все с таким же ровным тоном и ничего не выражающим лицом, переводя взгляд с одного на другого.

Кто вы, черт возьми, такие? Один фонит непонятной энергией, второй смотрит как ищейка. Совпадение? Не думаю.

Суходольский вдруг дернулся, словно присутствие третьего лица ему мешало физически. Он одним глотком опрокинул в себя остатки виски, поморщился и с громким стуком поставил пустой бокал на широкий каменный перила. Шумно выдохнул, оглядываясь по сторонам, будто оценивая пути отхода.

Момент был упущен, но я решил не отпускать его так просто.

— Вы хотели у меня что-то спросить, барон? — произнес я, пользуясь внезапным присутствием свидетеля как щитом. — Вы упоминали какой-то вопрос.

Суходольский замер. На секунду его лицо исказила гримаса раздражения — быстрая, как вспышка молнии, но она тут же сменилась маской добродушного дядюшки. Он наигранно вскинул брови и хлопнул себя по лбу.

— Ах, да-да-да! Точно-точно, — затараторил он, но в его голосе проскользнул холод. — Деликатный вопрос заключатся в том, что мне нужна ваша… профессиональная консультация.

Он сделал паузу, многозначительно глядя мне в глаза, словно хотел посоревноваться в гляделки.

— Но сегодня праздник, — он скосил глаза на курильщика, — давайте отложим этот вопрос на потом. Не смею вас задерживать.

Сказав это, он резко развернулся и направился к выходу с террасы. Его походка изменилась — исчезла вальяжность, шаг стал быстрым, пружинистым.

Этот фон… он продолжал меня напрягать, вибрируя