"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Здесь — приличные люди.

И приличные люди хотят видеть соседями других приличных людей.

— И чего хотел? — Мишка привстал даже и вид такой, недобрый вид.

— Хотел намекнуть, что нами недовольны, — Татьяна вот невозмутима. — Как я поняла, Невзоровская…

Ещё одна старуха. Маленькая и с виду миленькая, как пряник расписной. С налитыми щёчками, с любовью к старомодным чепцам и лентам, а ещё — цепким взглядом опытного ростовщика.

Ростовщичеством она и занимается. Правда, ссужает не копейки рабочим, но сотни рублей людям, как она выразилась, «своего круга», если оные попали в неловкую ситуацию.

Скажем, в карты проигрались.

— …потребовала, чтобы мы не выводили Тимоху в сад.

— С чего бы?

Тимоха тихий.

Улыбается.

Рисует. Издалека, если не заговаривать, он вовсе кажется обыкновенным. Этаким человеком в себе. Живописью увлеченным и только.

— Как-то она подошла, когда Тимоха рисовал, высказалась, что любит талантливых людей. Поинтересовалась, сможет ли он портрет её написать, чтоб недорого, — Татьяна обняла себя. — А он ей язык показал. И потом лепетать начал. Обрадовался. Он ведь радуется новым людям. Невзоровская и поняла, что с ним не всё в порядке. Я объяснила про контузию, про то, что он поправляется…

Молчу.

Да, Тимохе стало лучше. И тень его выглядывала много охотней. Она и больше сделалась, уже с кошку размером, но… он снова замер.

Николя лишь руками разводил. Мол, ждать надо. Просто ждать и надеяться.

— А она пожаловалась? — уточняю, глядя на Тимоху, который сгорбился над очередным листом.

— Да. Заявила домовладельцу, что не чувствует себя в безопасности. Что все контуженные — это тайные безумцы. И что однажды Тимоха возьмёт топор и всех убьёт… благо, Николай Степанович заключение дал, что Тимоха безобиден.

Николя сестра именовала только так, степенно, по имени и отчеству.

— Потом о тебе выспрашивал, Миш. Сказал, что ты не похож на дворянина. И соседи жаловались на исходящий от тебя дурной запах.

— Да нормальный запах же… — Мишка понюхал рукав. — Я же моюсь…

— Просил, чтобы отныне ты пользовался чёрной лестницей, когда возвращаешься с работы. А Светочка и вовсе к жильцам пристаёт. И речи ведёт такие, что хоть прямо в полицейское управление иди.

— Нам здесь не рады, — я сделал свой вывод.

— А я говорила, что буржуазное общество слишком закостенело… — начала было Светочка.

— Он хотел вернуть деньги, чтобы мы съехали, — Татьяна перебила её. — Но я заявила, что устрою разбирательство. Или вон в газету обращусь. Ославлю и дом этот, и его жильцов на весь Петербург. Расскажу, как они выставили несчастную сироту и её больного брата.

— То есть, завтра съезжать не надо?

— Завтра нет. А вот к концу месяца — придётся.

— Я… — Светочка понурилась. — Я не хотела… она сама со мной заговорила. Стала спрашивать, кто я, чем занимаюсь. Я ей сперва про школу рассказала. И она ведь слушала. Внимательно. И сказала, что школа — это чудесно, что тяжело найти грамотную прислугу, а с неграмотной и словом перемолвиться не о чем. Я тогда и вспомнила, что Лушка как раз и грамотная, и в доме раньше служила, пока её барин не соблазнил. И выгнал после, беременную… и куда ей было?

В шлюхи.

Обычная история.[140]

— А так она и грамоту знает, и причёски делать умеет, и старательная.

Только один недостаток — проститутка. Нет, в теории генеральша могла послать кого-то в полицейское управление, заявить, что берет девицу под опеку. Тогда бы паспорт той вернули, но это в теории.

— Я думала к нам взять, но у нас же…

Наши горничные по сути не совсем, чтобы наши. Они к квартире прилагаются, и платит им управляющий из тех денег, которые мы за квартиру отдаём. Нет, никто не запретит нам нанять ещё прислугу, но к счастью, Светочка всё же не настолько блаженная.

А вот похлопотать при случае за бедную женщину — это в её духе. Причём, подозреваю, что сама упомянутая Лушка о том не просила. Да и не факт, что пойдёт она в прислуги.[141]

— Свет, — я глянул на неё. — Это другие люди.

Я ведь с самого начала говорил, что квартира — не вариант, надобно дом искать, чтоб в стороне и без любопытствующих соседей, которым то одно не так, то другое не этак. Интересно, исправнику на нас уже успели пожаловаться? Наверняка. А ещё, называется, приличные люди…

— Всё-таки придётся дом искать, — Мишка отвёл взгляд, потому как глядеть на печальную Светочку у него душевных сил не хватало. И поморщился. Не от Светочкиной печали, а от осознания величины будущих проблем. Дом снять куда сложнее. Не так-то их и много, тех, которые под сдачу. Да и ассортимент своеобразный. Особняк взять? Дорого. Да и не только в деньгах дело. Лишь бы кому особняк не сдадут. А впечатления добросовестных арендаторов наша разношёрстная компания не производит. И титулом это впечатление не поправить. Опять же, у наших добрых друзей, которые продолжали присматривать за происходящим издали, вопросы возникнут, откуда деньги.

И в целом-то…

И не только у них.

А вот во флигель какой мы банально не влезем.

И что остаётся? Карпа Евстратовича спросить, что ли? Он город получше нас знает, но… опять же, дёргать занятого человека из-за такой мелочи? Вызывать на встречу.

Отвлекать.

Да и самому рисковать, потому что пусть больше за Светочкой приглядывают, но…

Или всё одно придётся? Про магов я не сказал. Точнее не спросил. Как-то и уставший был, и не к месту оно, и при Елизаре говорит не слишком хотелось. А надо бы. Заодно и подумать, как объяснить эти вот медальоны с пуговицами, чтоб правдоподобно, но без подробностей.

Нет, сами мы тоже можем поискать, но я вот слабо представляю, с какой стороны за такие поиски браться. Да и возможности у нас пожиже, чем в охранке. Так что новой встрече быть, тут никуда не денешься. Но этой чуть позже.

Отойти надо от поездочки. И посоветоваться.

— Тут… — Мишка развернул кружку ручкой в другую сторону. — Ребята говорили, что Гвоздецкий, который скобяные лавки держит, дом новый построил. А старый продавать надумал…

— Дорого станет, — нет, деньги у нас имеются. А с алмазным запасом папеньки не на один особняк