Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

черным грибом. Талу оглушило, но он, в странном оцепенении, продолжал смотреть, как, с фейерверочным треском рассыпая искры, рвутся патроны. Пламя гудело, освещая все вокруг, раздутый корпус медленно наливался малиновым сиянием, от жара плавились и вспыхивали колеса. Лишь когда взорвались ящики со снарядами и светящаяся коробка подбросила нос в фантастическом облаке вспыхнувших трассеров, он сообразил, что его могут найти, и пополз прочь.

* * *

Довольно долго Талу пробирался на четвереньках наугад, пока не наткнулся на куст. Забившись под него, он сжался, судорожно хватая ртом воздух. Его сердце бешено стучало, его тошнило, а перед глазами плавали круги.

Пытаясь привести себя в порядок, он зажмурился и стал считать. Досчитав до сотни, он смог приподняться на руках, потом с трудом встал и осмотрелся. Ему было холодно; он вспомнил, что его куртка осталась в горящей машине. «Я мог бы основательно прогреться», — подумал Талу. Эта мысль показалась ему очень смешной, но он с испугом сжал зубы, чувствуя, что стоит ему хоть раз хихикнуть — и он уже не сможет остановиться, пожалуй, до конца своей жизни. Все до единой машины горели. Деревья у горящего бронетранспорта тоже занялись, пламя смерчем рвалось вверх; во множестве мест пылали кусты и трава, подожженные пулями. Такой пожар был виден и в Кен-Каро. «Хотя я и не успел послать сигнал о помощи, теперь Мато и сам сообразит, что к чему, — подумал Талу. — Стоит лишь подождать немного, и сюда прилетят…».

Несколько успокоившись, он смог, наконец, оценить ситуацию. Вокруг бродили тридцать гекс и столько же «бывших» — теперь, когда управляющий компьютер был уничтожен, они все превратились в зверей, одержимых манией убийства. «И еще — сотни три «беглых», одержимых тем же, — подумал он, — хотя нет! Гексы и «бывшие» должны были перебить многих, может, и всех — я ничего не слышу!».

Усевшись, Талу осмотрел себя. Как оказалось, все приключения стоили ему всего нескольких ссадин, зато ноги отчаянно дрожали — он не мог поверить, что минуту назад бежал как лань, перепрыгивая все препятствия.

Он понял, что дрожит, вспоминая, как в него стреляли. Он и сейчас не понимал, как можно промахнутся, стреляя из карабина по неподвижной мишени с расстояния десяти шагов. При мысли, что он сидит один, полуголый, в лесу, кишащем чудовищами, он должен был испугаться сильнее, но пугаться он был уже неспособен. Для знающего все повадки гекс они не очень опасны. К тому же, они наверняка преследуют уцелевших «беглых» — а вот те и впрямь убьют его, едва увидят.

«А почему — убьют? — спросил он себя, — у меня что, на лбу написано, что я офицер ЧК и нейрокибернетик? Среди файа тоже бывают мятежники — больше, чем мне хотелось бы. Ведь меня специально учили прикидываться невинной овечкой или бунтарем! Они меня ни разу не видели — так как же смогут узнать? По одежде?» — Талу усмехнулся. Сейчас на нем были только сандалии и рабочие штаны — костюм довольно подозрительный, но в нем мог ходить кто угодно. Только…

Он расстегнул гибкий металлический пояс — такие носили только Высшие Фамайа — и вынул из кобуры пистолет. Оружие было тем единственным якорем, за который цеплялось его тонущее в панике сознание. Зато патронов было мало — всего одна запасная обойма в кармашке на кобуре. Засунув ее в карман штанов, Талу забросил все остальное, вместе с документами, в кусты.

Его вдруг охватил стыд — всего год назад он впервые надел стальной пояс, окончив Академию. Тогда он стал одним из двадцати миллионов Высших, носящих их. Он вспомнил, что ему говорили, вручая пояс и диплом. А теперь…

Вообще-то Талу не очень любил этот знак отличия — все время таскать на себе два с лишним килограмма железа не очень-то удобно. Гибкая стальная змея могла стать превосходным оружием в крайнем случае и древние файа носили металлические пояса именно с этой целью. Обычай не утратил смысла и сейчас… но, если бы он попался с поясом, его уже ничто бы не спасло.

Талу ощутил запах гари — пожар разгорался. Сами сырые деревья не могли вспыхнуть и оставаться здесь было вполне безопасно, но он должен был выяснить, что стало с его бойцами.

Он осторожно выглянул из кустов, припоминая способы незаметного передвижения по местности, потом снял сандалии, прицепив их за ремешки к ремню штанов. Достав из кармана оружие, Талу спустил предохранитель и передернул затвор. Потом он двинулся вперед, направляясь к Кен-Каро. Лесной мусор колол его босые ноги, но теперь он ступал по нему совершенно бесшумно. У Маонея было еще одно небольшое преимущество — файа, выросшие в вечном полумраке севера, лучше видели в темноте и даже могли различать цвета, когда людям все кажется серым, только вот какой ему в них сейчас толк?

Пробираясь по лесу с пистолетом, поднятым стволом вверх, он никого не видел. Впрочем, разглядеть кого-нибудь в почти полном мраке, царившем под сплетенными воронкообразными кронами, было трудно. Трепещущие вспышки пламени и ползущие в тяжелом влажном воздухе клубы дыма дополнительно затрудняли обзор. Но двигаясь дальше вдоль дороги и испуганно оглядываясь, он стал замечать следы битвы. Сначала ему попался «беглый», превращенный в неузнаваемые лохмотья пастью гексы, затем — «бывший» с двумя вмятинами на шлеме и простреленной шеей. Оружия при них не было. Немного дальше, у кювета, лежало несколько тел в синей полицейской форме. Наконец, у горящих машин ему стали попадаться тела его бойцов и «беглых», разбросанные вперемешку. Их было много. Талу разглядывал их, ища живых и хоть какое-нибудь оружие, но все, до последнего патрона, было собрано. Потом впереди показалось нечто огромное, темное — туша мертвой гексы. Ее голова исчезла, разорванная выстрелом из базуки, обрубок шеи напоминал конец оборванного кабеля. Под ним растеклась огромная лужа уже застывшей синей крови. Осторожно обойдя ее и лежащую на боку неохватную тушу, он заметил на ее броне номер — большую белую единицу. Увидев его, он вздрогнул и отвернулся. Это был номер Имо.

Пробираясь дальше, он видел всюду изуродованные тела — изрешеченные пулями, вдавленные в землю, разорванные челюстями гекс. Наконец, уже чувствуя себя ангелом, идущим по миру мертвых, Талу вдруг остановился и прислушался — сзади донеслись тяжелые мерные шаги.

Обернувшись, он увидел, что за ним идет здоровенный «бывший». Заметив, что юноша остановился, он продолжал спокойно приближаться. Его тяжелые сапоги вминались в землю с резким хрустом. Антенны, выступавшие надо лбом, словно усики насекомого, чуть покачивались в такт шагам, лица под