Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Ты слишком хлипкий для истребителя. Боевой оператор?

Если бы Талу мечтал о мучительной смерти, он бы сказал «да». Но «беглый» попал в точку и найти ответ было трудно. Решив, что он слишком задумался, «беглый» ударил его в живот. Талу задохнулся от боли и обвис на державших его руках. Плечо моментально вспыхнуло огнем и ему пришлось плотно сжать зубы, чтобы не закричать.

— Я Наблюдатель. Младший, — сказал он, едва смог набрать воздуха. Отпираться было унизительно и бесполезно — ни одному его слову они все равно не поверили бы.

Стоявший впереди поднял с земли пистолет Маонея, разрядил его, понюхал дуло.

— Скольких людей ты убил сегодня, недоносок? — похоже, его не очень интересовал ответ, поскольку он снова ударил Талу в живот. Юноша молча вынес очередной приступ боли.

— Двух «бывших». Они все словно спятили. Больше никого, клянусь!

«Беглый» ударил его еще раз. Задыхаясь от боли, Талу услышал, как заговорил мужчина, державший его справа.

— У юноши очень правильная речь. Совершенно без акцента. Он товиец. Их манеру говорить ни с чем не спутаешь. Наверняка, он приехал с тем отрядом. Они не очень-то жалуют Черми.

— Постой-ка, я его вроде уже видел, — сказал стоявший впереди. — Ну-ка, дай мордашку… — он взял пленника твердыми пальцами за подбородок и, запрокинув ему голову к прогалу неба, долго разглядывал его лицо.

Сжавшийся Талу видел рваный клочок тускло-бледных небес, рассеченных острой полосой синего света Нити. Но перед его глазами стояло выпотрошенное и корчившееся в агонии тело Анкея.

— Да, видел. Ты был на площади, рядом с этим черным, которого едва не подстрелил Ами. Ты должен был следить за ним, да? Выкладывай, что вы задумали. Иначе… сам понимаешь…

— Единый Правитель приказал отстранить Черми от командования. За зверства. Мы должны были обеспечить это…

— И что тогда ты делаешь здесь?

— Нам было приказано вступить в переговоры с… вами. Чтобы избежать кровопролития.

— И что вы хотели нам предложить?

— Жизнь и хорошее обращение. Разве мало?

Талу получил еще один удар. Такая манера разговора уже совершенно перестала ему нравится и он решил молчать — в точном соответствии с Полевым Уставом.

— Он может пригодиться нам, Нэркис, — сказал стоявший справа. — Наблюдатель — это почти как ротный старшина. Если мы дойдем до границы, нам могут очень много дать за него. В конце концов, его всегда можно будет убить.

— Похоже, ты прав, — сказал стоявший впереди. — Они оба вели себя так, словно Талу был каким-то неодушевленным предметом. — Дай-ка веревку — я свяжу ему руки.

«Беглый» сделал это грубо, однако не стараясь причинить пленнику нарочитой боли.

— Если ты не сможешь идти достаточно быстро и булешь шуметь, я перережу тебе глотку, понял?

— Да, — ответил Талу, несколько удивленный тем, что страха он пока не чувствовал.

* * *

Пробираясь по лесу в компании «беглых», Маоней изо всех сил старался убедить себя, что видит страшный сон. Такое, конечно, вполне могло происходить — но только не с ним. Хотя, после всех совершенных им ошибок, эта участь казалась ему вполне заслуженной и даже справедливой. Смерти как таковой он почти не боялся — это была слишком абстрактная вещь. Зато Талу очень боялся пыток — не того, что выдаст какие-то тайны, а просто боли. Шагая в центре маленького отряда, он пытался составить план побега. Но пока он не видел ни малейшей возможности к этому.

Талу не знал, куда они пробираются и лишь заметив в просвете между деревьями низкие белые постройки селения, понял, что в Ахрум. К его удивлению, «беглые» не стали выходить из леса. Присмотревшись, он понял — почему. У дороги, на опушке леса, стояло несколько окруженных солдатами бронетранспортов. Еще один с ревом проехал мимо них, высаживая на ходу бойцов. Увидев на его борту государственный герб на щите — эмблему Внутренней Армии, Маоней понял, что та решилась на прямую блокаду. Высоко в небе кружило две пары боевых вертолетов. Они не спускались вниз, напоминая стервятников, поджидающих смерть больной скотины. Его миротворческая миссия потерпела полный провал.

«Будет штурм, — понял он, — и нелегкий». Бывшая резиденция президентов Ирмии была настоящей крепостью с замаскированными дотами; под ее строениями прятались глубокие бункера.

Поглядев на своих спутников, он заметил, что те следят за приготовлениями с малоприятным выражением мрачного ожесточения на лицах. Самый старший, которого называли Философом, сказал:

— Им мы уже не поможем. Давайте пойдем дальше на запад — сто семьдесят миль, и мы спасены!

— А они погибнут! — крикнул самый молодой. — Нельзя бросать товарищей!

— Мы тоже погибнем, и ты даже не сможешь им отомстить, Ами, — очень мягко сказал Философ.

— Я понимаю, — ответил Ами, — но они! Они!..

— Пойдем, — приказал Нэркис.

Обойдя селение, они вновь углубились в лес. Здесь были уже почти непролазные заросли, то и дело из-под ног что-то с шорохом бросалось прочь. Наконец, им пришлось спуститься в глубокий овраг, скрытый сплетенными кронами, где было почти совсем темно. Впрочем, Талу оценил выбор пути — теперь ИК-детекторы вертолетов не могли их обнаружить. Они прошли уже довольно много, когда до них донесся новый звук — гул самолетов, многих самолетов. Талу, разумеется, не видел их, но это могли быть лишь военные самолеты — скорее всего, универсальные «Футуры-Х», прилетевшие с берега океана, с Ан-Аркской военной базы. Его догадки подтвердили донесшиеся сзади дробные разрывы кассетных бомб, потом земля под его ногами задрожала от ударов фугасных. Разрывы вскоре смолкли, но тут же появилась вторая волна самолетов, затем третья — это больше смахивало на разрушение неприятельской крепости, чем на подготовку штурма. Талу знал, что после столь основательной бомбардировки в Ахруме не могло остаться ничего живого — кроме погребенного заживо. На сей раз командование предпочло не терять солдат.

— Суки! Убийцы! — закричал Ами. Он в ярости набросился на Талу. Первый же удар сбил юношу наземь и Ами стал пинать его. — Наши все погибли, а мы, как трусы!..

— Прекрати! — рявкнул Нэркис, одновременно поднимая пленника на ноги. — Пошли!

Извилистый овраг казался бесконечным, под ногами журчал ручей, хлюпала грязь, путались корни и ветки. Талу, хотя и немного хромавший от синяков, незаметно оказался во главе отряда — его лучше видящие в темноте глаза позволяли избегать хотя бы самых крупных препятствий. Он опасался встретить гекс — в узком проходе это был бы конец, поскольку дикие гексы никогда не ходили поодиночке. Да и