Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

– На какие же части вы разделите мир? Небо, земля и море?

– Земля – удел смертных и Матери-Геи, – отрезал Зевс. – Она принадлежит всем.

Хоть и будет подчиняться тому, кто получит небо. Все мы будем подчиняться тому, кто получит небо, тому, кто станет выше…

И ведь не мог же он забыть о договоре, заключенном с Эребом, о клятве...

– Третьим станет подземный мир.

Мом захихикал что-то из угла, что вот, зачем жребий-то при таком разделении, но скосился на лабриссу над своей головой. Замолчал.

В роли носителя раздоров на этот раз выступил Арес.

– А кому тянуть первым?

Уберите из зала оружие, боги. Иначе и впрямь начнется… по словам Афины.

– Что за вопрос? – вспыхнула Гера. – Кто был предводителем? Кто – первый среди братьев?!

– А как ты определишь, кто из них второй и третий, о Пышнотелая?

– Как ты меня назвала?!

– По старшинству тянуть, да и все тут! – брякнул с досадой Посейдон, потом понял, что сказал, и схватился за голову.

Зевс подмигнул мне, уселся, наполнил свою чашу нектаром и принялся наблюдать за сварой, откровенно наслаждаясь зрелищем.

– Вопросить Мойр!

– Пусть бросят жребий – кому первому тянуть!

– Опять жребий? Хватит одного жребия!

– Пусть соревнуются!

– По росту, да и все тут!

– Ты еще скажи – пусть чем другим померяются!

– Да пусть Мойры хоть слово скажут!

– Зевс братьев освободил? Ему и тянуть первому!

– А Посейдон как же?

– Ты еще Аида вспомни…

Я осушил чашу вина, поглядел, как орут друг на друга Амфитрита и Гера, и принялся выбираться из зала. Дел-то…

Хоть по старшинству, хоть по росту.

Правда, кажется, я там и там тяну первым.

Сбежать из подобия праздничной битвы, в которое превратилось чествование на Олимпе победителей, не составило труда. Чутье само вынесло сперва к подножию горы, поколебался немного – и к привычной бухте.

Мир еще хранил тишь отгремевшей войны. Рокотал в отдалении Тартар, насытившийся кусками тела отца и тушами остальных титанов. Нюкта наконец опомнилась – набросила на небо свое покрывало, и море едва заметно светилось изнутри – умиротворенное и пока еще ничье. Я сделал несколько шагов по песчаной отмели, зашел поглубже, омывая ноги. Ныли запоздало вспомнившие об усталости боя мышцы, и перед глазами мелькали то разинутый, перекошенный рот отца в момент удара молнии, то разверзшаяся бездна, куда мы сбрасывали омытые черным ихором куски его тела…

Время текло как должно. Его властелин был надежно погребен в пасти Тартара, под охраной Гекантохейров, и его бешенство прекратилось: минуты бежали размеренно, и редкие звезды отмеряли их бег ленивым мерцанием…

– Не думала, что ты придешь.

Руки скользнули по плечам, сразу же вслед за этим – тяжелые, мокрые пряди.

– Погладь еще, – попросил я, откидывая голову.

– Устал?

– Да.

Обожженная ладонь до сих пор саднила огнем: Аполлон, улыбаясь невинной белозубой улыбкой, заметил, что амброзия и нектар должны целить такие пустячные раны. Вздор, я вылакал столько амброзии, что у меня и отрубленная голова должна была бы прирасти, а эта метка…

Метка. Не рана. Клеймо. Клеймо Кронида.

– А как же торжества? Победа… ликование…

– Решил не портить праздник.

И не направлять излишнее усердие среднего братца на себя: останься я – и половина его энергии на пиру была бы обращена на то, чтобы заставить меня выглядеть более приветливым.

– А у вас разве не торжества?

– Праздник, – улыбнулась, показав жемчуг зубов. – Видишь, как светится и волнуется море? А за тысячу шагов отсюда – очень красивые волны. Сестры взлетают на них и поют. Победителей славят.

Странно, что я этого не слышу. Или эта тишь – не в мире, во мне?

– Почему же ты не там?

– Ждала тебя, – взъерошила мне волосы, потянулась к губам. – Хотя и не думала, что ты придешь…

Наконец-то получилось устроиться удобнее: ноги – в воде, прибой начнется еще нескоро, и море только лениво плещет, щекоча ступни; вытянулся на песке, заложив руки за голову, глядя туда, где сияние моря сливается с небесным покрывалом Нюкты. Левка пристроилась рядом, подперев головку кулачком. В глазах у нее сегодня тоже разливалось морское сияние.

«Что там нового? – спрашивали глаза. – До нас все доходит с опозданием…»

«Победные хлопоты. Решаем, как будем жить в мирное время. Зевс брызжет идеями, как молнии бросает, к нему и приближаться-то опасаются. Задумал расплодить людей медного века, еще о новой расе героев речь завел…»

«Лавры отца не дают покоя, – хихикнула, на секунду опустив глаза. – Но если все они будут смертными – куда же будут деваться их сущности потом… после смерти?»

«Наверное, как и сатиров, нимф и прочие племена – в подземный мир, тенями. Представляю, что там начнется и каково будет тому, кому выпадет этот жребий».

«Жребий?»

«Жребий для нас троих. Какой частью мира править. Небо, море, – море вздохнуло, словно отзываясь из глубин, – и подземный мир в соседстве с Тартаром».

Я полежал с закрытыми глазами. Левка, мечтательно мурлыча какую-то песню нереид, водила пальчиком по моей груди. Кажется, рисовала лодку, плывущую через реку… или все-таки уходящую в море?

– Ты будешь приходить? – спросил я наконец.

Она засмеялась.

– К чему? Я пойду с тобой. Владыке трети мира нужна достойная жена, не нереида, но я могу быть хорошей любовницей. Если ты захочешь.

– Ты не знаешь моего жребия.

– Я надеюсь, это будет море, – смех – словно рассыпавшиеся блестящие ракушки. – Тебе нравится море, особенно ночное, правда ведь? Но небо – это тоже прекрасно, это величественно, это – быть над всеми, быть первым. Впрочем, ты и так первый… но ты бы хорошо правил, гораздо лучше своего отца…

В небесах мелькнула легкая тень Гипноса, деловито помешивающего отвар в чашке. Вид у снотворца был озабоченный: наверное, никто не собирается спать праздничными ночами.

В мою сторону он не взглянул. Правильно. Я не усну нынче.

– Даже если то, третье… я пойду с тобой. В воду, на небо или под землю.

Из Тартара доносятся то ли стоны, то ли рыдания обреченных, а может, проклятия – грозное «Рано или поздно», сказанное напоследок. Я не могу слышать этого – но слышу. Или, может, это сюда долетают праздничные песни нереид.

– Спеть тебе?

– Спой.

– Подожди,