Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Нож. Тот, который у тебя Стрельцов отобрать хотел. И тот, который ты якобы потерял.

— Оп-па! Почему это — якобы?

— Небезызвестный отец Доминик утверждает, что ты с этим ножом как-то связан. И при определенном желании сможешь его отыскать. Некоторые наши специалисты эту точку зрения разделяют. А если принять во внимание имеющуюся информацию, что искомый объект находится внутри стен Форта, задача значительно упрощается. — Олег Владимирович сцепил пальцы и хрустнул костяшками. — Сроку тебе семь дней. Не справишься — какие будут последствия, сам понимать должен. И о том, что языком трепать категорически не рекомендуется, тоже не забывай.

— Зачем он вам? — Я устало потер виски подушечками указательных пальцев. — И что потом?

— Отец Доминик утверждает, что без этого предмета портал на ту сторону никак не построить. Он то ли якорем будет, то ли маяком. Такие вот дела, — поднялся с дивана Перов. — А насчет тебя… Достанешь нож — первым рейсом через портал отправишься. Подопытной крысой. И чтоб духу твоего здесь больше не было!

— Это все замечательно. — Доверия к словам дружинника ровным счетом никакого, но, с другой стороны, — почему бы и нет? Вряд ли у него против меня что-то личное имеется. Могут и отпустить. Надо только еще один вопрос провентилировать. — Уже уходите? А кто инструктаж проводить будет?

— У тебя еще вопросы остались? — остановился заместитель Воеводы у самой двери. — Излагай.

— Меня, наверное, сейчас пол-Форта разыскивает. И что с этим делать?

— Если ты о последней операции беспокоишься, то всем заинтересованным лицам уже известно, что Бергман стал первой жертвой взбунтовавшихся измененных. Точнее — "Черного января".

— Мне кажется, у СВБ может быть другое мнение на этот счет.

— Если оно и есть, они нам об этом сообщить забыли, — толкнул дверь Олег Владимирович.

— А некто Кузнецов всю малину не испортит?

— О мертвых или ничего, или только хорошее. Но, надо признать, с ним ты окарал. Пришлось по своим каналам этот вопрос улаживать. В общем, будем надеяться, от общения со службой безопасности мы тебя избавим. Да и не до того им сейчас. Лучше от товарок подружки своей бывшей подальше держись.

— От валькирий? — удивился я. Невольное напоминание о Кате холодом обожгло грудь и на миг сбило дыхание. А ведь думал: поквитаюсь — полегчает. Хрена там. — А что такое?

— Они по поводу инцидента в "Тополях" с тобой пообщаться горячее желание изъявили. Я бы попадаться им на глаза не советовал. Категорически.

— А с командой моей что?

— Скоро увидитесь.

Не прощаясь, Олег Владимирович вышел за дверь, и заглянувший внутрь Рустам молча указал на выход. Как и ожидалось, дальнейший маршрут ничего неожиданного в мою жизнь не привнес: комната переговоров — коридор — клетушка. Но был один нюанс: дверь на этот раз запирать не стали. Надо ли говорить, что такую возможность я упустить просто-напросто не мог?

Первой живой душой, на которую наткнулся, потихоньку выскользнув за дверь, оказалась Вера. Девушка от удивления даже ахнула и чуть не грохнула на пол какую-то никелированную кастрюльку.

— Лед? Ты здесь? — Вера поудобней перехватила посудину. — Куда собрался?

— Уже никуда, — впустую подергав ручку перегораживавшей коридор двери, я вернулся к девушке. — Ну и как оно?

— В смысле?

— Пойдем ко мне, — предложил я. — Поговорить надо.

— Мне…

— Две минуты…

Буквально затолкнув девушку к себе в комнатушку, я забрал у нее горячую кастрюльку и поставил на откидной столик. Вера скептически огляделась по сторонам и, расправив одеяло, присела на кровать.

— Остальные где?

— Все здесь, — насупившись, посмотрела на меня девушка. — Тебя одного не хватало.

— Парни с Гарнизона тоже?

— Этих не видела.

— Напалм как? — Присмотревшись к Вере, я приметил покрасневшие глаза и синяки под глазами. Чего-то она не ахти выглядит. Нервы? Может быть. И как-то даже непривычно ее не в обычном камуфляже, а в шерстяной юбке и кофточке видеть.

— До сих пор без сознания.

— Пятый день? — неприятно удивился я. — Его хоть лечат?

— Да ходит тут один, весь из себя важный… — Вера вытерла уголок глаза платочком и встала с кровати. — Ну мне пора, припарки остынут.

— Обожди, — толкнул я ее обратно. — Взяли вас как?

— Не помню. Шарахнуло что-то шоковое рядом, а очнулась уже здесь.

— Отношение какое?

— Не жалуюсь, — протиснулась мимо меня к двери девушка. — Знаешь, зачем нас здесь держат?

— Откуда? Первый день из одиночки выпустили, — обвел рукой я свое тесноватое жилище.

— Пойду…

— Успеешь. — Я придержал Веру за руку. — Ты чего такая растрепанная?

— А есть повод для радости? — схватила кастрюльку девушка.

— И что, даже Коля не утешил?

— Все мужики козлы, — распахнула дверь девушка. — Только и горазды языком чесать.

Хмыкнув, я прикрыл за ней дверь и уселся на кровать. Выходит, разругались голубки. Ну да такое бывает, когда люди в замкнутом помещении оказываются. Отойдут еще, дело молодое.

А вот что Напалм до сих пор в отключке — это новость, мягко говоря, не из приятных. Еще и у Веры ничего существенного выяснить не удалось. Даже непонятно, кто их вырубил — СВБ или подельники Селина.

Почесав затылок, я решил не терять времени и навестить Николая и Напалма. Может, Ветрицкий чего интересного расскажет, да и пироманта проведать стоит. А у себя в конуре еще успею насидеться, надо пользоваться случаем, пока снова не заперли.

Как оказалось, с Ветрицким нас заселили дверь в дверь. И комната ему выделенная куда больше моей маломерки оказалась. Метров девять квадратных, не меньше. Кровать нормальная, стол письменный. Еще и раковина с рукомойником. И с чего это ему такая честь, хотелось бы знать?

Сам постоялец этих роскошных апартаментов валялся на заправленной кровати и разглядывал закинутую на дужку ногу. Заслышав шум двери, он тут же соскочил на пол и, припав на левую ногу, раздраженно прошипел сквозь стиснутые зубы проклятие.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — только и развел я руками, разглядывая расплывшийся у того на пол-лица фингал. Вроде столько времени прошло, а только-только всеми оттенками фиолетового и желтого налился.

— Иди в баню, — ничуть не удивился моему появлению Ветрицкий и развернулся к висевшему сбоку от рукомойника зеркалу. — Я, по крайней мере, бреюсь каждый день.

— Рад за тебя, — потер я заросший длинной колючей щетиной подбородок. — Если человек за личной гигиеной следит, это просто здорово. Вот только и на личном же фронте ситуацию под контролем держать надо.

— Ты про Веру, что ли? — устало вздохнул зябко кутавшийся в свитер парень. — Сами уж как-нибудь разберемся.

— Разберитесь, — решив, что нет