Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Слышь, Лед, — позвал меня ссутулившийся Николай. — Нас выпустят отсюда или сразу в расход пустят?

— Выпустят. На днях. — Я вышел в коридор, решив не рассказывать, что после обретения долгожданной свободы наши шансы на долгую и счастливую жизнь нисколько не повысятся. Если не наоборот.

Комнату Напалма отыскать тоже особого труда не составило. По правде говоря, может, и пришлось бы побегать по коридору от одной двери к другой, но как раз в этот момент мимо прошел весьма представительный дядечка в длинном кожаном плаще, от которого так и несло едким ароматом лекарственных настоек.

Решив, что никем иным, кроме как лекарем, этот гладко выбритый тип с явно нерусской физиономией оказаться не может, я направился вслед за ним и не ошибся.

— Вы к кому? — скривил недовольную рожу дядечка, набросивший плащ на прибитую к стене вешалку. Обращался он, понятно дело, ко мне — если не считать лежавшего на кровати Напалма, больше никого в комнате не было.

— Да так, оглядеться зашел, — хмыкнул я. Интересно, надо мной издеваются, что ли? У Напалма комната ничуть не меньше, чем у Ветрицкого. И не думаю, что Веру в этом отношении обидели. А мне-то за что тогда?

— Я собираюсь проводить осмотр пациента. — Лекарь накинул поверх обычного костюма вытащенный из раскрытого дипломата белый халат и подошел к столу, на котором стояла уже знакомая мне никелированная кастрюля. — Так что не будете ли вы столь любезны оставить нас наедине?

— Обязательно оставлю, — улыбнулся я и не менее вежливо продолжил: — Но, быть может, вы будете столь любезны и для начала объясните, отчего мой подчиненный находится без сознания пятые сутки подряд?

— О! — сразу же подобрел лекарь и, отложив на стол одноразовые перчатки, шагнул мне навстречу. — Вацлав.

— Лед, — пожал я протянутую руку. Точно ведь — не русский. Поляк? Или чех? Акцент едва заметен, но присутствует. Блин, а эскулап-то не из хилых! И лапа будь здоров, и сам ничуть не хлипче меня будет. Жилистый, зараза. А лицо, как говорят в таких случаях — волевое. Жесткий товарищ, сразу видно, хоть лопухом и прикидывается. — Так что у нас с пациентом?

— Да ничего хорошего, — не стал приукрашивать ситуацию лекарь. Выглядел Напалм, надо сказать, не ахти. Лицо бледное и осунувшееся, все в поту. Кожа чуть ли не насквозь просвечивает. Выглядывавшая из-под одеяла кисть вообще больше птичью лапу напоминает. Каждую косточку пересчитать можно. — Очень сложный случай, очень.

— Никто и не сомневается, — присел у кровати я. — Но за пять дней и мертвого на ноги поднять можно. Если денег на то же "Небесное исцеление" нет, так я поспособствую.

— Не все так просто. — Лекарь ловко натянул одноразовые перчатки. — Думаю, вы знаете, что ваш подчиненный уник?

— Угу. Пиромант.

— Но вряд ли вы знаете, кем являются уники по своей природе — Вацлав откинул одеяло с раненого пироманта. — Так вот, уники — это те же изменённые. Только у них организм сумел справиться с мутациями, а у уродов они зашли слишком далеко. Вроде все просто здорово: и внешне никаких изменений не наблюдается, и способности кое-какие появляются. Правда, есть один момент — их организм теперь все внешнее магическое воздействие на нет сводит. Вот и приходится по старинке лечить.

— Ситуация, — задумался я. — А по старинке оно не очень выходит?

— Время упустили, теперь никакой гарантии нет, — честно сознался Вацлав.

— А если эти самые защитные функции организма на время отключить? — почесал я подбородок.

— И всю оставшуюся жизнь в гетто провести? Так там и раньше не очень было, а уж теперь… — Лекарь замолчал, будто решив, что сболтнул лишнее, но, как оказалось, он просто задумался над моими словами. — Вот если бы эти самые функции на полную катушку запустить… Биоресурс организма, конечно, на пару лет уменьшится, зато премию в выздоровлении получим. Так, так… а если… Нет, коктейль Тавицкаса не поможет, тут стимулятор помощнее нужен…

— Ну-ка, подождите. — Я выбежал в коридор и метнулся в свою комнату. Вытащил из-под кровати портфель Ялтина и с ампулой супермагистра в руке бросился обратно. — Вот, смотрите, подойдет?

— Хуже точно не будет. — После долго молчания Вацлав забрал у меня ампулу и вновь раскрыл свой дипломат. Вид у него, надо сказать, был донельзя озадаченный. Примерно как у доброго христианина, который провалился в полынью, но схватиться за протянутую руку не решается. Потому как понимает, что у нежданного спасителя под шапкой наверняка обнаружатся рога, а в валенках копытца. — О месте приобретения даже не спрашиваю…

— Да конфискат это, — успокоил его я. — Шприц найдется подходящий?

— Придумаем что-нибудь. — Лекарь протер вымоченной в спирте ваткой иглу и присмотрелся к содержимому ампулы. — Переложите пациента пока на живот.

— Куда ставить-то будете? — Перевернув оказавшегося вдруг неожиданно легким Напалма, я дотронулся до его шеи и чуть не отдернул руку — кожа оказалась горячей. Да у него температура под сорок, не меньше!

— Отойди. — Вытравив из шприца воздух, Вацлав оттер меня от кровати с пиромантом.

Дальнейшее скрыла широкая спина лекаря, но буквально тут же он отлетел в сторону, получив голой пяткой в живот. Невероятным образом изогнувшийся пиромант скатился на пол, и ватное одеяло на спинке кровати полыхнуло зеленым пламенем. Явно ничего не соображавший Напалм взмахнул рукой и от висевшего на вешалке кожаного плаща повалил густой едкий дым, а обои вздулись пузырями и в нескольких местах занялись огнем. Не желая вот так за здорово живешь поджариться до хрустящей корочки, я шагнул к пироманту и аккуратно ткнул кулаком в подбородок. Одного удара оказалось вполне достаточно, чтобы парень растянулся на полу, а подсуетившийся лекарь тут же вколол ему успокоительное.

— Сиделку зови! — затаптывая чадившее одеяло и сбивая огонь со стен, распорядился Вацлав.

— Кого? — Я настежь распахнул дверь. Он о Вере, что ли?

— Сиделку! — рявкнул нащупывавший пульс лекарь. — Живее!

Но бежать никуда не пришлось — девушка сама примчалась на шум. Охрана тоже решила проверить причину переполоха, но, убедившись, что ситуация находится под контролем, пара мордоворотов вернулась на пост. А вот Ветрицкий происходящим так и не заинтересовался. Странно это.

Решив не путаться под ногами у Веры и Вацлава, которые переносили пироманта обратно на кровать, я отправился в свою комнатушку. Попозже лучше к нему загляну, все равно сразу, как очнется, поговорить не дадут. А пока вполне вздремнуть можно.

Но, как это иногда бывает, дрема моментально улетучилась, стоило только голове коснуться подушки. Чего это со мной? В последнее время вроде на сон не