Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

источавшую эту вонь, заполонили собой весь зал. Оховцам пришлось пробираться мимо тесно составленных столов. Нита нашла свободное место у стены и отправила Лайза на поиски свободной стаканщицы, что могла обслужить их.

Скромно примостившись с краю, Дес огляделся по сторонам и среди десятков лиц вдруг наткнулся на знакомое. За деревянной стойкой, ограждавшей бочки с питием, суетился угрюмый тип с огромной головой – тот самый, кто привел его к Ните. Это открытие встревожило Деса, и он поспешно отвернулся, чтобы не выдать себя. На глаза ему попалось сборище деревенских бражников, раздухарившихся при виде пышногрудой стаканщицы – воплощения всех их вожделений. Зная это, девушка крутилась у стола, наигранно хохотала, поощряя глупые шутки, и как бы невзначай предлагала плеснуть еще. Над каждым согласившимся она склонялась с глиняным кувшином, наполняя стакан до краев. Но стоило ей отойти от бражников, бросающих сальные взгляды, и ее улыбка погасла. На миг на лице проступили настоящие эмоции: смесь отвращения и бессильной злобы.

А потом она исчезла из виду. Нита заслонила ему обзор, сев напротив.

– Девица понравилась? – спросила она, ухмыляясь.

Дес ничего не ответил. К столу как раз вернулся Лайз, взявший на себя роль стаканщицы. Водрузив полный поднос на стол, он оттеснил Деса, усевшись с краю. Еще двое заняли места рядом с Нитой, а последний – в торце. И когда они расположились, то стали частью шумного зала, слились с толпой. Пойло уже было разлито по стаканам, которые Лайз раздал каждому. К вяленым рыбешкам на тарелке никто так и не притронулся.

– Говорят, у нас крупный заказ, – торжественно объявила Нита, получив свою порцию пойла. – Грядут хорошие времена. Так выпьем же за них до дна.

Дес задумался: уж не о заказе от Армеля шла речь? Первое письмо удалось перехватить и уничтожить, но ничто не мешало Армелю написать снова, не дождавшись ответа. Такие люди, как он, привыкли добиваться своего.

Его толкнули в бок, приглашая присоединиться к празднованию. Вынырнув из своих мыслей, Дес сделал пару глотков и лишь после ощутил на языке обжигающую горечь. А закаленные оховцы выпили все, даже глазом не моргнув.

– Пей досуха, – пробасил оховец, подпирающий его слева.

– Или ты не с нами, приятель? – подхватил Лайз, снова толкнув его локтем.

Усилием воли Дес заставил себя опустошить стакан, воображая вкус орехового ликера, однако все равно представлялось прогорклое масло, где утопилась мышь. Желудок скрутило спазмом, да так, как не удавалось еще ни одному пойлу. В сравнении с ним даже «Старина Кейп» показался бы благородным напитком. Зато оховцам нравилось. Они оживленно переговаривались, посмеиваясь, и передавали из рук в руки кувшин, чтобы плеснуть добавки.

Дес понял, что пора сматываться, и предпринял неловкую попытку встать из-за стола.

– Что, облегчиться надо? – хмыкнул Лайз, не шелохнувшись.

– Ага.

– А на что тебе штаны? – зубоскаля, сказал его сосед слева. Если бы Дес знал, что с остроумием у того так туго, то не сел бы с ним за один стол.

Он уже собирался ответить ему, но вмешалась Нита.

– Эй, Адан, вернись на место.

Приговоренный к заключению среди угрюмых неотесанных оховцев, Дес уселся обратно.

– Я тут вспомнила, что ты спрашивал, почему я не живу в городе, – продолжила Нита. – Сейчас как раз подходящее время, чтобы поделиться этой историей. Расскажи ему, Лайз.

Она подхватила стакан и припала к нему губами, не сводя взгляда с напарника, которому передала слово. А тот сидел, хмурясь, будто ища в памяти правильный ответ.

– Почему меня, чистокровную оховку, выгнали из города? – настойчиво спросила Нита.

– В наказание, – хрипло отозвался Лайз, а затем повернулся к Десу и продолжил: – У нас нет тюрьмы, но есть правила и клятвы. Если их нарушить, город отречется от тебя раз и навсегда. С Нитой так и произошло.

– Я поймала предателя, – вступила она. – Пользовался нашими ресурсами и наживался на них, ублюдок. И я всадила ему в горло нож, пока вела в штаб на допрос. – Нита отставила стакан и замолчала. – Я осквернила землю Охо, и за это раскаиваюсь. Вот почему я не убила тебя сразу, Адан. – Она подняла взгляд, полный непримиримой злобы. – Но здесь границы города заканчиваются.

Дес сидел, не шелохнувшись, и понимал, что от него ждут ответного хода: слов или действия. Он выбрал способ, что всегда помогал ему держаться на плаву.

– Зря ты мне это рассказала, – с притворным вздохом произнес он, – теперь я буду бояться засыпать с тобой в одном помещении.

На ее губах возникла кривая, недобрая усмешка.

– Ты в курсе, как опознают трупы?

Этот неожиданный, не сулящий ничего хорошего вопрос, застал Деса врасплох. Он покачал головой.

– Особые приметы, – подсказала Нита. – Родимые пятна, шрамы, увечья… Словом, все, что делает нас исключительными и легко узнаваемыми. – Не сводя с него пристального взгляда, она довершила свою мысль: – Поэтому, когда здесь найдут твой труп, тебя легко смогут опознать по твоим рукам и отправить по верному адресу… в Пьер-э-Металь.

Дес не успел даже дернуться, как двое оховцев зажали его по бокам. Молниеносным движением Лайз вытащил из сапога нож и приставил к боку. Угроза, заметная лишь тому, кто ощущает лезвие под ребрами. Веселье вокруг продолжалось, и только за их столом наступило мрачное молчание.

– Убегать поздно. Дело уже сделано, – прошипел Лайз.

– Яд уже в твоей крови, – добавила Нита.

Дес перевел взгляд на свой стакан. И в следующий миг в животе появилось странное ощущение. Это была не крыса, а целое полчище крыс, стремящихся вырваться из ловушки. Нита сказала что‑то еще, но ее голос он слышал будто бы издалека, а свой уже потерял. Дыхание с хрипом вырвалось у него из груди.

Вначале он подумал, что умер. На миг увидел себя со стороны: в том кабаке, развалившимся за столом, как простой пьянчуга, только с пеной у рта. Или как обычно выглядят отравленные мертвецы? Представив более реалистичную картину, Дес решил, что умирать не намерен. Не сейчас, не таким образом и не у всех на виду.

Тогда он попытался вести себя как живой: пошевелиться, осмотреться, позвать на помощь. У него ничего не получилось. Тело не слушалось, перед глазами стояла непроницаемая темнота, язык распух и онемел. А потом Дес почувствовал прикосновение. К его губам приложили теплую ткань, пропитанную мятной водой. Несколько капель попало ему в рот, и спустя минуту это вернуло способность говорить.

– Я… не могу двигаться, – пожаловался он.

– Конечно, не можешь. Ты связан.

Он сразу узнал голос Фран.

– Зачем?

– Подняла тебя повыше, чтобы ты не захлебнулся в собственной рвоте. Но у тебя оказался