"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

точно не выйдет. Есть женщины, с которыми не стоит связываться. Себе дороже выйдет. Да и были у меня варианты получше, прямо скажем. Так что я малость поработал с её сознанием. Настроил мозг на то, чтобы унять выработку гормонов. Пульсирующие красные центры желания поугасли, девушка успокоилась. Вот и хорошо.

Когда мы дошли до комнаты Булкина, я аккуратно высвободился из её хватки.

— Извини, нужно постучать.

Полина при этом украдкой усмехнулась. Кажется, ей понравилось моё нежелание потакать Грековой. Хм, интересно. Будь я более самовлюблённым, решил бы, что недавнее совместное приключение, поставившее нас с Мясниковыми на грань между жизнью и смертью, всколыхнуло и в ней какие-то смутные чувства.

На стук никто не ответил.

— Похоже, ещё не вернулся, — сказал я. — Зря торопились.

И в этот момент прямо в коридоре нарисовался из воздуха Булкин. С большим пакетом, в очертаниях которого угадывались бутылки. Охо-хох… Давненько у меня не было попоек. Даже не припомню, когда тусил с молодёжью. И не могу сказать, что испытывал особое желание.

— О, вы уже здесь! — улыбнулся Булкин. — Отлично!

В этот момент в кармане у меня запиликал телефон.

— Секунду, народ, — сказал я, доставая его. На экране высветился номер Соколовой. — Мой куратор. Нужно ответить.

— Чёрт, только не это! — простонала Грекова. — Ты же только что вернулся!

Ответив на вызов, я прижал телефон к уху.

— Алло! Громов слушает.

— Срочно дуй в отдел пропаганды, — сходу выпалила Соколова. — Тебя ждут. Я подъеду позже.

И отключилась.

Похоже, спасение пришло, откуда не ждали.

— Мне жаль, народ, но меня вызывают, — сказал я, постаравшись состроить печальную мину. — Надеюсь, ненадолго. Начинайте без меня.

Глава 20

«Ригу» я припарковал на подземной стоянке девятиэтажного здания, в котором базировался отдел пропаганды. Доступ мне туда открылся благодаря удостоверению сотрудника КГБ.

Никак не могу привыкнуть к иерархии, выстроенной в этом обществе.

Взять, например, Агитпроп.

Управление пропаганды и агитации — это один из отделов ЦК КПСС. Не ведомство, а именно — Управление. И никаких наркомов там не может быть по определению, ведь народные комиссариаты в моей реальности исчезли ещё в «сороковых». Да и сам Агитпроп — это термин из «тридцатых». Здесь же, в сохранившемся альтернативном Союзе, обычные властные структуры дополнялись совершенно невообразимыми, да ещё и переплетались с явно устаревшими.

Впрочем, никого это не смущало.

Один из редких зверей-наркомов, Никанор Ильич Раменский, сидел за своим Т-образным столом в неизменном сером костюме, только галстук сменил на тёмно-синий в белую полосочку. И я уже знал, что этот человек обладает немалым влиянием, поскольку вхож в высшую касту ЦК КПСС.

Кстати, я до сих пор не могу понять, как вышло, что моей судьбой заинтересовался не мелкий чиновник отдела пропаганды, а сам народный комиссар. У которого дел по горло и каждая минута расписана. И снова, подозреваю, надо мной нависла тень отца…

Раменский был не один.

Вторым посетителем кабинета оказался подполковник Кривошеев.

Обменявшись приветствиями, мы устроились по разным концам стола. Раменский казался рассеянным, перебирал какие-то бумажки, и беседу начал подполковник.

— Как жизнь молодая, Громов?

— Отлично, товарищ подполковник.

— Молодец, — Кривошеев одобрительно крякнул. — У советского гражданина нет поводов для грусти. Все мы строим светлое будущее, так что только оптимизм, только — вперёд! Что думаете, Никанор Ильич?

— Лучше и не скажешь, — согласился нарком пропаганды.

Майор Соколова на встречу не пришла, но я знал, что она собирается подъехать. В кулуарах КГБ явно происходят некие сдвиги, и есть подозрение, что всё это связано с моей деятельностью в окрестностях менгира. Кто бы мог подумать, что недавний маргинал, сын изменника, наведёт такую суету, да не где-нибудь, а в святая святых! Точно не я.

— Наслышан о твоих подвигах, — покровительственно улыбнулся Кривошеев. — Витя хорошо отзывался, рапорт я уже изучил.

Говорил подполковник медленно, словно отмеряя каждое слово, взвешивая его и сбрасывая вниз с высоты своего положения. Делал внушительные паузы.

— Вот только здесь, в Москве, у тебя проблемы, Владлен, — тон Кривошеева стал озабоченным, сочувствующим. — Были.

Последнее слово подполковник выделил голосом.

Я ждал продолжения, не перебивал.

— Не всё, что происходит, я могу открыто обсуждать, — добавил подполковник. — Сам понимаешь, и у стен есть уши. Вот Никанору Ильичу я доверяю, но есть ещё подписка… Ладно, не в этом суть. Ты когда с Алайскими связался, большую ошибку совершил. Не знаю, как бы я действовал в тех обстоятельствах, но…

Признаться, я только сейчас заметил, насколько похожи эти два человека — подполковник КГБ, курирующий моего шефа, и нарком пропаганды, без которого сложно представить советскую идеологическую машину.

— Так или иначе, — продолжил Кривошеев, поправляя очки, — Алайские опекаются Нагловскими, а это, как ни крути, Великий Род. Я этого тебе, разумеется, не говорил. Официально у нас никто по сто лет не правит и посты родственникам не передаёт. А неофициально… надеюсь, понимаешь. Не маленький.

Я кивнул.

Разговор становился всё более интересным. Кажется, меня готовились во что-то посвятить. А это означало новый уровень доверия. Которое не так-то легко заслужить в подобных структурах.

— Да и мы не лыком шиты, — усмехнулся Кривошеев. — У всех свои покровители. А силовая линия — это тебе не МИД. У нас, знаешь ли, солидные традиции. В плане внушения.

Между строк я читать умею. Только что мне сказали: была схватка номенклатурных кланов за мою голову, но победил сильнейший. Интересно, что за Великий Род подмял под себя КГБ? Или здесь решающим было слово тех, кто подчиняется напрямую генсеку? Вряд ли бессмертный вождь стал бы отдавать потенциальным конкурентам столь мощный инструмент. Вот бы выяснить, кто за меня заступился…

— И внушение дало результаты? — осторожно поинтересовался я.

— Когда речь идёт о национальной безопасности, результат достигается без вариантов, — отчеканил подполковник. — Алайскому может не нравиться происходящее, но против силовых структур он пойти не сможет.

— Он откажется от мести? — я не мог поверить собственным ушам.

Вот только Кривошеев излучал спокойствие и уверенность, он говорил правду.

— Ты, Владлен, ещё молод. И не понимаешь простых вещей, — голос товарища подполковника сделался покровительственным. Ну да, я же для него просто пацан, как ни крути. — Принципы управления советским государством остаются неизменными всегда. Превыше всего — коллектив. А коллектив создал рычаги влияния даже