Ухорез 1-5 - Василий Горъ

«Кажется, Франциск IV тоже зажился на этом свете…» — мрачно подумал я, но делиться этим мнением с матушкой не стал. Из-за того, что поймал за хвост более важную мысль:

— Что ж, значит, запись вашей «беседы» с посланником Папы Римского надо будет отправить не только Виктору Константиновичу, но и патриарху Симеону. Кстати, как я понимаю, вы завалили не только самого посланника, но и лучшую боевую группу Святой Инквизиции?

Ответ подтвердил мои догадки:

— Ну да: здоровячкам в рясах почему-то не понравилась моя реакция на хамский ультиматум…

— И… сколько гостей из знойной Италии вы в итоге положили?

— Двадцать пять: особо говорливое тело, дюжину его телохранителей и столько же «самых-самых».

Я потер переносицу, додумался до забавной идейки и задал еще один уточняющий вопрос:

— А на каких машинках приехали эти уроды, на арендных, или…?

— Не-не-не: на шедеврах итальянской автомобильной промышленности! — мурлыкнула родительница, вне всякого сомнения, севшая на мою волну. И, тем самым, добавила толику уверенности в правильности принятого решения:

— Отлично. Значит, сдадим Анциферову только трупы. А все остальное экспроприируем. Ибо «Что с бою взято, то свято…»

— Ты, главное, не забудь натравить на честно затрофеенные автомобили спецов Григория Денисовича… — посерьезнев, посоветовала матушка. — Пусть поищут маячки, системы самоуничтожения и тому подобную дребедень…

…Трофеи действительно оказались заряженными. Причем по полной программе. Но я узнал об этом только после долгого разговора с государем, одной встречи и нескольких созвонов с Анциферовым, двух «консультаций» с митрополитом Симеоном и «беседы» с чрезвычайно предупредительным, благожелательным и корректным следователем по особо важным делам ИСБ. Удивляться, естественно, и не подумал — поблагодарил первого заместителя Григория Денисовича за информацию, убедил принять и распределить между взрывотехниками «малую денежку», состыковал этого «Ведуна» с Прохором Осоргиным и поручил последнему встретить, принять и загнать «шедевры» в подземный гараж усадьбы. А потом со спокойным сердцем выбросил мелкую проблему из головы, вызвал весь свой ближний круг в большую гостиную и, наконец, утолил разбушевавшийся голод.

Само собой, не забыл и про «боевые». Поэтому после трапезы позволил себе полчасика полениться. Пока расслаблялся в гостиной матушки, поболтал с Дашей, решившей сообщить нам о том, что их «только что» довезли до Владимирского поместья Державиных и высадили не перед его воротами, а перед крыльцом особняка.

Описания реакций невольных зрителей прибытия этой троицы домой не только развеселили, но и настроили на оптимистичный лад. Увы, от силы через минуту после отключения сестренки ожил телефон матушки. И она, приняв чей-то вызов, сначала уважительно поздоровалась, а после того, как вдумалась в монолог собеседника, потемнела взглядом, поиграла желваками и озвучила утверждение, заставившее подобраться:

— Опишу вашу проблему главе рода прямо сейчас, выслушаю решение и перезвоню…

Описывать проблему начала после того, как сбросила вызов и собралась с мыслями. Поэтому выдала лаконичный и структурированный доклад:

— В восемнадцать ноль-ноль в родовое поместье Соловьевых прибудет некий переговорщик Вагановых. Требовать переуступки права собственности на две трети земель под Белоярском. Де-юре — из-за неких «старых долгов». Де-факто — по Праву Сильного. Владислав Александрович уверен, что не потянет против мощи рода, входящего в двадцатку влиятельнейших, поэтому просит разрешения завуалированно намекнуть переговорщику на дружеские отношения с нами. И еще: по уверениям начальника разведки Соловьевых, только за декабрь Вагановы отжали три очень крупных участка земли в нашем крае, вкладывают серьезнейшие средства в усиление личного состава родовой дружины и… уже выплатили Белосельским два безумных штрафа за попытки подкупа дежурных операторов краевой СОПП.

— Владислав Александрович не побоялся влезть в наш конфликт с ИСБ… — сказал я, как только она замолчала. — Так что мы перед ним в долгу…

— Владислав Александрович поддерживал и твоего деда. Причем во всех его начинаниях и конфликтах… — добавила она и снова превратилась в слух.

— Ты говорила. В день нашего отъезда из Енисейска… — хмуро буркнул я, задвинул куда подальше горькие воспоминания и определился с решением:

— Завуалированный намек может быть проигнорирован. А наше присутствие на переговорах — вряд ли. Так что вылетаем в гости… через пятнадцать минут. Вчетвером плюс тревожная группа. Форма одежды — парадно-выходная…

Пока переодевался, озадачил Антипа Назаровича, которого оставлял за старшего, подобрал дам в общем коридоре и ломанулся к ангару с «Икаром». А после того, как поднял конвертоплан в воздух, собрал в отдельный канал народ, летевший на «Исети», тезисно описал создавшуюся ситуацию, поставил общую боевую задачу и растолковал несколько вариантов желательных реакций на возможные телодвижения Вагановых.

Оба сообщения СОПП об открывшихся порталах проигнорировал. Хотя второй появился достаточно близко от небольшого поселка и, теоретически, мог усложнить жизнь его защитникам. Поэтому границу владений Владислава Александровича пересекли в половине шестого, приземлились на площадку для игры в городки, расположенную за особняком, и выбрались из машин.

Личный состав тревожной группы сходу подошел к «опознавшемуся» начальнику СБ поместья, обменялся с ним приветствиями и умотал слоняться возле парадной лестницы, а я поздоровался с Владиславом Александровичем, прервал извинения и дал понять, что считаю его союзником, соответственно, делаю то, что должно. Да, потом пришлось выслушивать слова благодарности, но перебивать союзника по второму разу было бы некрасиво, поэтому я просто немного потерпел. Зато после этого «лирического отступления» глава рода Соловьевых пригласил нас в дом, завел в здоровенный особняк через заднюю дверь и поднял в свой кабинет.

Кабинет тоже оказался о-го-го — только за стол для совещаний можно было посадить восемнадцать человек, а мягкий уголок был рассчитан еще на десять-двенадцать. Впрочем, тот, кто оформлял это помещение, ел свой хлеб не зря, так что оно показалось мне не только строгим, но и, в какой-то степени, уютным. Поэтому я как-то уж очень легко переключился в рабочий режим, оценил «местность» через призму удобства ведения боевых действий, отвел своих дам в мягкий уголок, деловито расставил