Врач из будущего. Возвращение к свету - Андрей Корнеев

— Сделаю, Лев Борисович. Ещё, — Мария Семёновна немного запнулась, — звонил Иван Петрович Громов.

— И что?

— Ничего конкретного. Сказал, что «дело по лесным заготовкам движется» и что он, возможно, заглянет на днях. И чтоб вы были готовы к разговору «о перспективах добывающей промышленности». Так и сказал.

Лев медленно сел на стул рядом с её столом, взял со стола карандаш, покрутил его в пальцах. «Лесные заготовки» и «добывающая промышленность» были их с Громовым кодовыми обозначениями для темы немецких физиков и урановой проблемы. Значит, Громов что-то начал двигать. После того их ночного разговора. Но это не было срочностью. Это было делом, поставленным на поток. И это было правильно. Спешка здесь только навредила бы.

— Понял. Когда заглянет — пропустите сразу. Спасибо, Мария Семёновна.

Он вошёл в свой кабинет. Вечернее солнце косыми лучами падало на письменный стол, заваленный бумагами, на стеллажи с книгами и журналами, на карту страны, где уже не было отмечено линий фронта. Он подошёл к окну. Отсюда был виден почти весь институтский городок: корпуса, жилые дома, теплицы, даже ту самую, знаменитую «грибную ферму» на крыше одного из зданий. Его творение. Его «Ковчег».

Через две недели ехать в Москву получать награды. Видеться с большим начальством. Отстаивать свои планы по реорганизации здравоохранения уже не на бумаге, а в личных разговорах. Это была работа. Важная, но уже не смертельная. Не та, где цена ошибки — десятки жизней сегодня же.

Он снял пиджак, повесил его на спинку стула, сел за стол. Взял первую же папку — отчёт из отдела кардиохирургии о послеоперационных осложнениях. Начал читать. Мысли ещё возвращались к рыбалке: к довольному лицу Андрея, к сияющим глазам Сашки, выуживающего щуку, к вкусу той простой ухи на берегу. Но постепенно они отступали, вытесняемые привычным, глубоким погружением в дело. В мирное дело.

Он делал пометки на полях карандашом, звонил по внутреннему телефону, чтобы уточнить детали. За окном медленно сгущались сумерки. В кабинет вошла Катя, постучав предварительно, но не дожидаясь ответа. В её руках была папка и кружка с чаем, которую она поставила перед ним.

— Ну что, герои-рыболовы, молодцы. Щука действительно приличная. Наташа всем уже рассказала, как дядя Саша с ней сражался.

— Не щука, а пациент с острым приступом сопротивления, — не отрываясь от отчёта, пробормотал Лев. — Успешно прооперирован. Как списки, уточняем?

— Сижу, сверяю. Два человека в инфекционном отделении заболели, не смогут ехать. Заменю на других. Ты уверен, что нам всем нужно ехать именно 28-го? Могли бы и попозже, когда отчётность за квартал сдадим.

— Чем раньше, тем лучше, — Лев отложил карандаш, потянулся. — Пока наша работа у всех на слуху, пока помнят, что мы сделали. Через полгода начнутся новые герои, новые проекты. Надо ловить момент. Как щука.

— На червя? — Катя усмехнулась.

— На что придётся, — он ответил ей той же улыбкой. — Закажи, пожалуйста, билеты. Весь основной состав — спецвагоном, чтобы вместе. И подготовь краткие тезисы по каждому направлению: антибиотики, хирургия, реабилитация, организация. Могут спросить.

— Уже готовлю. Собирать будем в понедельник на планерке. А сейчас иди домой, Андрей тебя ждет.

Лев взглянул на часы. Действительно, уже вечер.

— Сейчас, только этот отчёт допишу. Иди, скажи, что к ужину буду.

Катя ушла, а он ещё минут двадцать сидел, дописывая резолюции. Потом встал, погасил настольную лампу, подошёл к окну. Город зажигал огни. Не черноту, как во время войны, а именно огни — жёлтые, тёплые, из окон. Где-то вдалеке, над Волгой, загоралась первая звезда.

Двадцать восьмого мая. Кремль. Это был не конец пути. Это была просто следующая станция. И ехать туда можно было без лихорадочной спешки, с чувством выполненного долга и с простой, выстраданной уверенностью, что впереди — не пропасть, а просто дорога. Длинная, сложная, но дорога.

Он надел пиджак, вышел из кабинета, щёлкнул замком. В квартире его ждали семья, запечённая рыба в компании семьи и друзей, мирный вечер. А завтра будет работа. Всегда будет работа. Но теперь это была работа не на страх, а на совесть. И в этом была вся разница.

Глава 2

Золотые звезды

Утро двадцать восьмого мая выдалось прохладным, ясным, с тем особенным московским светом, который кажется был одновременно плотным и прозрачным. Лев стоял у окна номера гостиницы «Москва», поправляя воротник своего парадного кителя. Ткань, темно-серого цвета с бархатными кантами, была непривычно грубой на ощупь, пахла нафталином и ощущалась чужой, казённой. Он смотрел на просыпающуюся Манежную площадь, на первые троллейбусы, на бойцов, подметающих брусчатку перед Кремлём.

За его спиной в номере царила сдержанная суета. Катя закрепляла в волосах скромную заколку, проверяя своё отражение в зеркале. Её платье, тоже парадное, тёмно-синее, было лишено каких-либо украшений, кроме маленького значка «Отличник здравоохранения». Сашка, уже облачённый в свой китель, нервно проверял, ровно ли пришиты пуговицы. Лицо его было сосредоточено и бледно.

— Успокойся, — сказал Лев, не оборачиваясь. — Никто твой шов проверять не будет. Ты хорошо выглядишь.

— Знаю, знаю, — проворчал Сашка. — Просто непривычно в этой одежде, как на свадьбу, блин.

— По сути, оно так и есть, — тихо сказала Катя, поправляя воротник Льва. — Обряд бракосочетания с Государством. Со всеми вытекающими обязательствами.

Дверь в номер постучали, вошёл Громов. Он был в новой, идеально сидящей форме государственной безопасности, его лицо было выбрито до основания, а сапоги сверкали, как два куска антрацита. Взгляд его, привычно оценивающий, скользнул по всем троим, будто проверяя готовность к операции.

— Машины поданы, — отчеканил он. — Колонна тронется через пятнадцать минут. Протокол требует нашего прибытия к девяти сорока пяти. Всё в порядке?

— В порядке, Иван Петрович, — ответил Лев. — А остальные?

— Уже внизу. Жданов нервничает, говорит, забыл подготовить речь. Я сказал, что если и потребуется, то сможет и без подготовки сказать правильно. Юдин, как и полагается его статусу, читает лекцию ораторам из Совнаркома о важности асептики в государственных масштабах. Баженов… — Громов чуть дрогнул уголком рта, — Баженов пытался прикрепить к лацкану пробирку с чем-то зелёным. Супруга его, Дарья Сергеевна, пресекла.

Лев кивнул, узнавая своих ребят, ухмыльнулся.

— Тогда поехали. Негоже, чтобы наша делегация опоздала.

Колонна из четырёх чёрных «ЗИСов» плавно тронулась от подъезда гостиницы. В первой машине ехали