Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

очаг. Присев перед огнем, он подкинул туда несколько поленьев. Затем снова достал нож и аккуратно положил его в огонь. Пламя принялось облизывать клинок, постепенно раскаляя его.

– Проблему с твоим длинным языком мы решим. —хищно улыбаясь, произнес мужчина, не моргая глядя на красные всполохи. – Для этого, правда, потребуется кое-что. Вряд ли тебе понравится, но, поверь, я мастер в этом. Лучше меня никто не сделает. Первое правило: лезвие должно быть раскаленным, чтобы жертва не истекла кровью. Поэтому подождем. А пока…

Он встал и сделал несколько шагов к онемевшей от ужаса Аглае. Резким движением стянул с нее одеяло. Руки девушки будто перестали слушаться, она не могла сопротивляться.

Осмотрев лежащую перед ним пленницу, едва укрытую разорванной рубашкой, Антон плотоядно причмокнул.

– А пока – зачем тратить время, когда можно провести его приятно? У нас вся ночь впереди!

Юная целительница издала пронзительный вопль. Шум пьяного разгула поглотил её крик.

Глава 2. Красные двери

Лёд у Нижнего пятака перед лестницей к Бирюзовым воротам Радограда кишел людьми. Казалось, даже чайки в летнее время не столь многочисленны, как беженцы, выстроившиеся в этот морозный полдень в очередь, желая попасть внутрь.

На вёрсты по течению реки и против него тянулись вереницы людей. Те, кто стоял впереди, уже провели в ожидании больше суток. Те же, кто только подошёл, сомневались, что им вообще удастся подняться наверх.

Вдоль человеческих рядов, верхом на лошадях, разъезжали глашатаи:

– Проход в город дозволен только целителям, повитухам и зодчим! Те, кто не является оными или не может подтвердить, что является оными, – уходите, не занимайте места! В столицу вы допущены не будете!

Однако люди не слушали. Каждый надеялся, что ему повезёт, когда он доберётся до стражи у ворот. Досмотрщик либо смилостивится, либо удастся что-то всучить ему, чтобы пропустил за стены. Или, на худой конец, получится попросту соврать, будто пришедший является строителем, и никто не сможет разоблачить обман.

Крики и шум висели над рекой, подобно туче мошкары в тёплый летний день.

Мужчины и женщины ругались, выясняя, кто пришёл раньше. Дети, в том числе и младенцы, истошно вопили, замерзнув и проголодавшись. Бесчисленное множество кострищ окаймляло эти живые, гудящие, чёрно-серые человеческие ленты. Путники, стоявшие тут с вечера, разжигали их, чтобы погреться ночью, а утром снова занять своё место.

Охрана у ворот досматривала людей без перерыва, круглые сутки. Но как бы она ни старалась делать свою работу быстрее – поток желающих попасть в столицу не ослабевал.

Князь запретил использовать подъёмные платформы для доставки беженцев. Было велено с их помощью поднимать наверх только грузы и скот. Людям осталась лишь каменная лестница, вырубленная прямо в скале. Она была настолько узкой, что в ряд могли пройти не более двух человек. Потому, медленно передвигаясь по ней, справа к скале жались те, кто ещё имел надежду на пристанище за городскими укреплениями, а слева спускались другие, уже потерявшие её.

В голове очереди, почти у самых Бирюзовых ворот, закутавшись в плащ, стоял Антон, сосредоточенно глядя вперёд. Прямо перед ним, на ступенях, находились сани, которые он, потратив все силы, затащил на лестницу самостоятельно. Сейчас мужчина бдительно следил за ними, чтобы, не приведи Владыка, полозья не соскользнули с крутого склона вниз.

На санях, под грязными, рваными одеялами, полулежала Аглая. Лица её невозможно было разглядеть из-за тряпок, которыми накрыл её Антон. Девушка не шевелилась, и со стороны могло показаться, что мужчина везёт с собой мёртвое тело. На самом деле он предусмотрительно привязал пленницу, полностью лишив её возможности пошевелиться.

Очередь понемногу двигалась. Черноволосый подтаскивал сани всё ближе и ближе к Верхнему пятаку. Уже можно было разглядеть стражников, бдительно досматривавших пришлых. До ушей доносились их сердитые голоса:

– Нельзя бутылки! Выбрасывай!

– С собакой ходу нет, проваливай!

– Ты не похож на целителя. Иди отсюда!

Стража была не слишком приветлива. До неё оставалось не более двух десятков человек.

– Первое, что сделаю, когда пройду, – напьюсь. Вымерз как сука! – недовольно произнёс Антон.

Время тянулось медленно. Один за другим желающие подходили к воротам. Вскоре перед черноволосым осталось десять человек. Он наклонился к Аглае и, приподняв тряпки с её лица, заглянул в полные ужаса глаза.

После ночи, проведённой в беловодском трактире, и всего пережитого там, рассудок девушки помутился. За несколько дней в пути она не съела ни крошки, что не удивляло её пленителя – Антон мог представить, как больно ей было бы сейчас что-либо поместить в рот. Чтобы хоть как-то поддерживать в целительнице жизнь, он насильно заливал ей в глотку крепкое пойло, купленное у Евлампия за деньги убиенного Лёшки. В какой-то момент похититель даже начал бояться, что она не доживёт до досмотра, но Аглая пока была в чувствах – хоть и высохла, будто постарев на пятьдесят лет.

– Ты уж будь паинькой, – Антон ласково улыбнулся девушке. – А если не будешь – поверь, я найду способ сделать тебе настолько больно, что ты даже вообразить себе не можешь.

Пленница, выпучив глаза, широко раскрыла рот. Она явно пыталась что-то сказать, но ничего, кроме нечленораздельного мычания, произнести не смогла. По впалым, покрытым серой кожей щекам покатились слёзы.

– А если будешь хорошей девочкой, я выполню твою просьбу. Помнишь, что ты сказала, когда я достал нож из огня? "Лучше убей меня". Думаю, именно этого ты сейчас и хочешь, верно? – Антон нежно провёл пальцем по измождённому лицу. – Обещаю, я сделаю это!

Наконец подошла их очередь. Мужчина подтянул сани к стоящей у ворот страже. Старший, крупный детина с окладистой чёрной бородой, смерил его взглядом.

– Кто такой?

Антон расплылся в улыбке.

– Целитель.

Тот недоверчиво нахмурился.

– Кто? Ты? Что, сука, шутить удумал?

– Нет, уважаемый, – поднял вверх руки черноволосый, успокаивая досмотрщика. – Доченька моя, Аглаюшка, знахарка.

Стражник внимательно поглядел на неподвижно лежащую в санках девушку.

– Она? – протянул он. – Что ж она лечит?

– Да что угодно! Поветрие, заикание… Даже мужские хвори. После неё стоит всё как у юнца, бабу впервые увидавшего! – и, понизив голос, убийца добавил: – Коли тебе понадобится – только скажи. Сделает всё бесплатно, в лучшем виде!

Стражники, стоявшие рядом, захихикали. Старший на мгновение растерялся, но, услышав смешки подчинённых, тут же грубо ответил:

– Мне этого не надо! Моя сила при мне!

Антон пожал плечами.

– Хорошо! Это тебя Владыка благословил! Видать, хороший ты человек!

– Мать её где?

– Погибла. Кабан задрал. Но, к счастью, успела дар свой дочке передать.

– Чем докажешь, что не врёшь?

– Есть у меня подтверждение, – Антон, откинув тряпки, распахнул